Мальчики-охотники за удачей в Панаме

И даже их приходилось постоянно заменять. Не думайте, джентльмены, что я обрел все это совершенство с первого раза, у меня ушли годы на эксперименты.

– Я так и думал, мистер Мойт.

– По счастью, – мечтательно продолжал он, – денег, которые я унаследовал от отца, хватило до завершения работы. Я думал только о машине, и, завершив ее и испытав, чтобы убедиться, что она так совершенна, как может сделать человек, я обнаружил, что я банкрот и по уши в долгах. Продав инструменты, мастерскую и вообще все, кроме машины, я смог расплатиться с долгами, и у меня осталось двести долларов.

Этого недостаточно, чтобы перевезти машину в Калифорнию по железной дороге, я не знал, как поступить, пока вы, сэр, – он повернулся ко мне, – великодушно не пришли мне на помощь.

Во время последующей паузы он кончил укрывать машину, и тогда дядя Набот прямо спросил:

– Если вы уверены, что эта проклятая штука работает, почему не поехали в Калифорнию по суше? Мне говорили, что такое не раз проделывали, и, так как вы используете сжатый воздух, расходов бы не было.

Мне это тоже пришло в голову, и я с любопытством ждал ответа.

– Сэр, – сказал Мойт, – не забудьте, что я годы потратил на эту работу, годы тайны и непрерывного труда, и для меня все зависит от успеха этой машины. Вы поймете, что я не решался патентовать ее целиком или какие-нибудь части; несовершенный патент не защитит меня, а лишь раскроет мои идеи другим конструкторам автомобилей. Патент не является защитой, если он может быть усовершенствован или украден.

Как я уже сказал, когда я закончил машину, у меня не было денег, чтобы получить патент. А мне нужно получить не менее девятнадцати патентов.

– Значит, у вас совсем нет патентов? – спросил я, удивленный такой небрежностью.

– Ни одного. Перед вами, джентльмены, одно из важнейших механических изобретений, какие когда-либо знал мир, но изобретатель никак не защищен – пока. Если бы я попытался проехать на этом автомобиле через континент на тихоокеанское побережье, его увидели бы десятки конструкторов автомобилей и украли бы мои идеи.

Для меня это слишком большой риск. Я должен добраться до своего богатого и эгоистичного дяди, показать ему мое удивительное изобретение и предложить половину интереса, и он даст мне денег на производство. Теперь вы понимаете, почему я вел себя так необычно – необычно для тех, кто не знаком с моими проблемами.

– Теперь мне это совершенно ясно, – сказал я, начиная думать, что мой пассажир совсем не безумен.