Мальчики-охотники за удачей в Панаме

Двигатели работали так тихо, что нужно было прижаться ухом, чтобы их услышать, и совершенство работы вызывало у всех восхищение.

– Если металл такой прочный, как вы утверждаете, – сказал я Мойту, – машина должна работать многие годы.

– Я утверждаю, что ее невозможно разрушить, – убежденно ответил он.

– Но у вас еще остается проблема шин, – заметил я. – Прокол выведет вашу машину из строя так же быстро, как любую другую.

– Прокол! – воскликнул он. – Эти шины невозможно проколоть, сэр.

– Почему?

– Потому что они не надеты.

– Как это?

– Это еще одно мое изобретение, мистер Стил. Внутри каждой шины губчатая резина, особенно упругая и прочная. Шина внутри укреплена сетью стальных проводов, которые не позволяют разрезать вулканизированную резину на какую-нибудь глубину. В результате шину нельзя проткнуть, и она обладает большим постоянством.

– Похоже, вы не упустили ни одного важного пункта, – восхищенно заметил я.

– Сейчас только одно занимает мой мозг, – быстро отозвался он.

 – Поэтому я решил испытать машину сегодня, даже тем ограниченным способом, который мне доступен. Меня преследует постоянный страх, что я упустил что-то очень важное, и это важное откроет кто-нибудь другой.

– И вы нашли это?

– Нет, по всей видимости машина совершенна. Но кто знает, что еще могут придумать?

– Не я, – со смехом сказал я, – мои способности к механике вы уже оценили. На мой взгляд, ваше изобретение во всех отношениях восхитительно, мистер Мойт.

Девять дней мы лежали в штиле под безоблачным небом в спокойном море. Днем мы дремали в угнетающей жаре, но ночи обычно бывали прохладней, и под мириадом звезд было светло, почти как днем. Нед проверил каждый дюйм парусов, за исключением квадратного паруса, и принял дополнительные предосторожности, закрепляя все подвижные предметы.

– После этого следует ожидать дурную погоду, – объявил он, и, так как он хорошо знал Карибское море, эти его приготовления приводили меня в отчаяние.

Я начал жалеть, что мы не вошли в Мексиканский залив и не пошли кружным путем; но сейчас сожалеть было уже поздно, и нужно благоразумно принимать то, что нас ждет.

Я лично опустился в трюм и осмотрел законопаченные течи; пока все заплаты держались, и корпус был таким же цельным, как в день отплытия. Но даже это открытие не слишком меня подбодрило, потому что до сих пор мы встречались с погодой, которую выдержит и каноэ, зачерпнув всего несколько капель.