Свадьба в замке Кингсмид

Если она правильно запомнила, он был лорд. Молли упоминала его имя. Что-то похожее на Харрисон. А лорд, по разумению Мэри, не станет долго тосковать о какой-то белошвейке. К тому времени, когда ей посчастливится в следующий раз выйти на улицу, он уже найдет себе какую-нибудь другую девушку, похожую на его леди, и совершенно забудет про нее.

– Ладно. Теперь иди и оденься, – бросила мадам. – И даже не думай ни о каком завтраке. Сегодня ты и так зря потратила мое время!

Это было вполне подходящее наказание.

– Спасибо, мадам, – пролепетала Мэри, радуясь, что все закончилось. Оставалось только надеяться, что вскоре она избавится от чувства вины. Это ведь не она завлекала незнакомца. Нет, он сам грубо ворвался в ее жизнь и завладел ее мыслями.

Она должна просто перестать о нем думать и отгородиться от других теней, которые могли пробиться в ее сознание и угрожать ее с трудом обретенному покою.

Этого и только этого она искренне хотела.

Она хотела покоя.

Лорд Мэттисон поморщился, когда Эфраим приложил кусок свежего сырого мяса к быстро темневшему синяку у него под глазом. Костяшки его пальцев были ободраны, и при глубоком вдохе чувствовалась боль. Их было несколько человек. Семь лет он сдерживал свое горе, свою злость и отчаяние, и наконец вчера в «Молнии» этот нарыв прорвался.

Однако удовлетворение оттого, что он смог выплеснуть на других часть своей боли, оказалось временным. К тому моменту, когда Мэттисон дотащился до дому, в его сознании царила полнейшая неразбериха. И все из-за этой рыжеволосой.

На минуту он поверил, что это Кора. И это полностью меняло все его существование.

Потому что если эта женщина Кора, то что, черт возьми, происходило с ним все последние семь лет? Он же определенно не придумал, что ее тень приносила ему удачу за карточным столом.

Иначе… Мэттисон наклонился вперед, прижимая кусок мяса к своему глазу, пока Эфраим поднимал с пола его окровавленную рубашку. Допустим, победа тех лошадей была случайностью. Время от времени такое случается с игроками. Ему едва исполнилось двадцать лет, и он чуть было не сошел с ума, отвергнутый семьей и друзьями в тот самый момент, когда больше всего в них нуждался.