Мариванна, или Повесть о старом манекене. Сказка старого города

Мимо него проходят люди, – спешат, торопятся, как прежде, по делам… А если кто по старой памяти окинет взглядом новые витрины – молча вздохнёт, да и ускорит шаг.

Ты спросишь – что же стало с теми манекенами, нашими знакомыми новобрачными с витрины ателье? Да вероятно то же, что бывает со старыми куклами, когда они становятся ненужными для своих выросших хозяев. И вообще – со всеми старыми, забытыми и оказавшимися бесполезными, вещами.

Но только Мариванну эта участь не постигла.

Глава 3. Новый имидж Старой дамы

Теперь Мариванна жила у Веры, Веры Петровны в коммунальной квартире на втором этаже старого дома на Московском проспекте. Вера Петровна иногда брала работу на дом, когда знакомые заказчики по старой памяти звонили ей. И тогда Мариванна, разумеется, с радостью подставляла ей свое неутомимое плечо. Однако звонков становилось всё меньше, и у пенсионерки Веры Петровны было всё больше и больше свободного времени.

Так она полюбила  гулять днём по городу, а ещё ходить по бесплатному пенсионному билету в музеи, где не бывала, пожалуй, со школьных времен… А потом, вечерами, усевшись пить чай за столиком напротив Мариванны, негромко разговаривала с ней – вспоминала прошлое, рассуждала о настоящем. Только о будущем Вера теперь не загадывала, – то ли боялась, то ли совсем разучилась мечтать…

А как-то раз, в прекрасном расположении духа, Вера Петровна заявила:

– Слушай-ка, подруга Мариванна! Вроде дама ты солидная, в годах, а представительности никакой! Давай, дорогая, займемся твоим внешним видом.

И Вера Петровна достала из шкафа своё любимое выходное платье – вишнёвое, мягкого бархата, сшитое к какому-то из юбилеев подругами (и где они теперь?), но почти совершенно не ношенное. Да нет, увы, совсем не потому, что слишком берегла…

– Хорошо же тебе, Мариванна.

– « Эх, к такому платью бы да ещё бы голову!» – не обижайся, дорогая, это поэт сказал, Маяковский. А ведь, кстати, – голову! Голову!

Тут Вера Петровна, прищёлкнув пальцами, полезла на шкаф, где стояла покрытая пылью шляпная коробка.