Маркус и девочки

Странно, но он почувствовал легкий укол совести. Он впервые подумал об Эллен Кристине. Она как-то отошла на задний план. Мысли о Сигмунде затмили мысли о любви.

– Я же не Сигмунда люблю, – прошептал он.

– Что-что? – Чтобы разбудить сына, в комнату вошел Монс.

– Я не люблю Сигмунда, – повторил Маркус громко.

– В самом деле? – сказал отец и поставил стакан с молоком на столик у кровати. – Почему ты так говоришь?

– Я разговаривал сам с собой, – пробормотал Маркус и взял стакан.

Отец постоял немного, глядя на Маркуса с некоторым беспокойством.

Казалось, будто он думает, что сказать, однако произнес только:

– Молоко холодное.

Но Маркус уже отвернулся к стене.

– В любом случае уже утро, – тихо сказал отец и тихонько вышел из комнаты.

Как Маркус и полагал, день обернулся кошмаром. Хотя он вышел из дому на десять минут позже обычного, Сигмунд все еще ждал его на перекрестке. Будто наступил самый обычный день. Он еще и улыбается!

– Привет, Макакус! – поздоровался предатель.

 – Как жизнь?

Маркус не отвечал, он равнодушно посмотрел на дерево у дороги, споткнулся о камень, упал, выставил вперед руки, потом вскочил на ноги и заковылял дальше с подвернутой ногой как можно быстрее. Было очень больно, но он молчал.

– Ты не ударился? – Сигмунд догнал его и протянул руку, чтобы помочь.

Секунду Маркус думал, не плюнуть ли ему на руку, но сдержался. Это значило бы показать чувства, а Маркус решил больше ни за что на свете не показывать Сигмунду никаких чувств. Чувства относились к людям, а Сигмунд – не человек.

Он – воздух. Нет, даже не воздух. Ходячий кусок мяса, загрязняющий воздух, которым дышит Маркус.

– Больно?

Маркус прикусил губу. Если прикусить достаточно сильно, то, может, станет так больно, что он забудет про ногу. Не забыл. Теперь болели и губа, и нога. Лучше бы уж шел он своей дорогой. Прочь от фальшивого сострадания со стороны «куска мяса»! Жаль, невозможно. Нога, конечно, скоро опухнет, и если он будет продолжать идти, станет еще хуже.

Наверное, ее придется ампутировать. Впрочем, это не имеет значения. Если им так хочется, они его могут ампутировать хоть целиком.

– У тебя кровь на губе!

Маркус смотрел под ноги, но взволнованное лицо Сигмунда, словно соринка, торчало в уголке его глаза. Хорошо бы надеть на глаза шоры, тогда он видел бы только то, что хотел.

– Маркус, скажи что-нибудь!

Он остановился и обернулся к надоедливому «куску мяса».

Секунду они смотрели друг другу в глаза.