Нет дыма без меня

Выплескиваем адреналин, разговариваем с психологом, сразу проблемы на корню вырезая. Только к любой операции мы готовы морально и физически, а Тори может накрыть в любой момент.

Бросаю на нее короткий взгляд, снова возвращаюсь к дороге. Вика молчит, не хочет врать, вижу по глазам. Но и правдой ошарашивать не спешит. Значит, не замужем моя девочка, и это вселяет уверенность.

– Так, понятно, – произношу и сворачиваю в противоположную от ее дома сторону. К себе она меня вряд ли пустит, значит, выбор очевиден. Оставлю у себя до утра, если ночь нормально переспит, то и дальше все хорошо будет.

– Куда ты меня везешь?

– К себе.

– Дымов, ты совсем из ума выжил? Останови машину! – едва не ревет от злости. Садится ко мне лицом и жжется взглядом. Вижу, что вцепиться хочет, только понимает, что любое неосторожное движение к аварии привести может.

– Нет. Тори, послушай…

– Не хочу. Останови! Боже! Ты вообще ненормальный! Это похищение, Дымов. Останови, или я на тебя заяву напишу, – рычит бестия, и я торможу резко на светофоре.

Сердце ненормально в груди колотится от ее угроз. Вот, значит, как она обо мне думает? Пока я о ее безопасности беспокоюсь, она из меня морального урода делает.

– А теперь послушай меня. – Один выдох и один глубокий вдох. Тон ледяной, ее иначе не вразумить. – Тебя сегодня чуть не убили. Сейчас можешь храбриться сколько угодно, но менталка свое возьмет и даст сильный откат. Не знаю, какой: паничка, кошмары, стресс, ногти, может, погрызешь – но просто не отпустит. – Свет сменяется на желтый, а затем на зеленый, но я не двигаюсь с места.

Тычу в кнопку аварийки. Нам сигналят, но мне похрен. Объедут. Я в правом ряду, поворота нет, так что никому не мешаем. – К тебе в квартиру я напрашиваться не стану, знаю, что не впустишь. Побыть с тобой сегодня некому. Значит, поедем ко мне.

– Я не хочу, – говорит тихо-тихо. Понимает, что я прав, но не спорить не может.

– Через не хочу, Вика. Завтра будешь делать все что угодно, а сегодня сделаем так, как я сказал.

Она фыркает недовольно, но больше не спорит.

К окну отворачивается и до самого моего дома молчанием душит. Невыносимая просто. Надавать бы ей по заднице, чтобы не вела себя как ребенок. Жалко, что Тори не оценит мой порыв. Она вообще всегда за нежность была, никогда грубость не терпела, и я удивлялся, как тогда с неотесанным мною связалась.

В лифте отходит от меня как можно дальше. Забивается в угол и сжимается в комочек. Мне обнять ее хочется всю такую беззащитную.