Нет дыма без меня

Одно только непонятно: почему вчера не сказала и ему не позвонила первым делом? Потому что ненадежный тип или потому что вчера его вообще в природе не существовало? Взглядом проводив Тори до двери кофейни, трогаюсь с места. Надо будет как-нибудь наведаться сюда за вкусными булочками и одной вредной управляющей, у которой, блядь, парень есть.

Глава 5. Цветы

Вру безбожно и этим себя спасаю, забегая в кофейню на дрожащих от страха ногах. Ложь на моем лице отчетливо написана: не умею я обманывать, никогда юлить не любила.

Теперь ощущение, будто в грязи выпачкалась. Срочно хочется помыться и сменить одежду. Смотрю на пакеты с покупками – наверное, стоит воспользоваться и надеть прямиком с вешалки. Постираю, как вернусь домой.

Гога – наш пекарь – встречает меня в панике и с забинтованной рукой. Порезался ножом и теперь не может замесить тесто. А у нас все проблемы решаются исключительно через меня: я живу ближе всех, да и вообще начальство, которое нужно держать в курсе. Он отказывается обращаться к врачу, чтобы не добавлять мне еще проблем с травмой на производстве, и я малодушно не уговариваю его, вовлекаясь в процесс работы и надеясь выгнать из мыслей Дымова.

Он туманом обволакивает мозг, мешая вынырнуть в реальность. Проснуться в его руках оказалось чертовски приятно. Двадцать три секунды я наслаждалась неправильной близостью, отключив будильник. А потом сбежала, трусливо поджав хвост и прогнав мурашки. Не стоит мне проникаться Егором. Он свой выбор сделал шесть лет назад, а люди, как известно, не меняются, по крайней мере, не так кардинально.

Пальцы вязнут в тесте, как я снова увязаю в Дымове. Одна встреча, и сердце бешено колотится. Эта дурацкая привычка реагировать на него никак не оставит меня в покое. Она должна была закончиться, я выкорчевала ее из себя, а остатки замуровала под новыми привязанностями, но все они оказались недостаточно острыми, чтобы отрезать отравляющее прошлое. Потому что от одной только мысли о Дымове меня выворачивает наизнанку, обнажая все чувства – от сумасшедшей любви до бешеной злости, а стоит подумать о других – пустота образуется в груди, будто и не было никого после.

– Прости, Викуль, – разводит Гога руками, не переставая командовать. – Но мне только с замесом помощь нужна, отсажу в формы сам.

– Ага, а у нас потом в меню появятся плюшки с кровью, – качаю головой, предвкушая коллапс. Давненько таких форс-мажоров не было.

– Обижаешь, – склоняет голову набок.