Наблюдая за тобой

Жар стремительной волной похоти растекается по телу, обвивая горло, опускаясь на грудь, заключая в тиски полушария, томящиеся в ожидании терзающей ласки. Заставляет сердце пропустить пару ударов, чтобы потом разогнаться, как во время дикой скачки.

Лавина опускается ниже, стекая по животу волной мурашек, собираясь внизу, в самом горячем месте. Опаляет внутреннюю поверхность бедер, дразнит, истязает, вынуждая желать большего, просить о большем.

У этого жара есть только одно имя – Доминик Андерсон.

Именно его длинные, грубые пальцы изучают мое тело, сминая под собой кожу в настойчивых прикосновениях, причиняя тягучую боль, призванную не оттолкнуть, а вызвать еще большее возбуждение на контрасте эмоций.

Его губы все еще терзают мой рот. Обычным поцелуем этот акт просто нельзя назвать! Он словно наказывает за непослушание, пытаясь доказать свою неотразимость, и у него получается, пока получается.

Если бы я забыла его прикосновения и наш дикий секс, лишенный хоть каких-то стоп-сигналов, то уже непременно бы вспомнила.

Мужские пальцы, что все это время, дразнясь скользили по внутренней стороне бедра, все же поднимаются выше, и из моей груди тут же вырывается тихий стон, заглушенный непрерывным поцелуем.

«Нет! Джессика, очнись! Не так, не сейчас и не здесь. Если дать ему то, чего он хочет прямо сейчас, Ник будет брать тебя в любой момент, когда ему приспичит, а такой расклад тебя не устраивает!» – кричит внутренний голос, пытаясь пробудить и снять греховную пелену с глаз.

И эта мысль отрезвляет, заставляя включить голову и отключить похотливую сущность, живущую во мне. Отпихивать мужика под два метра ростом – нет никакого смысла, тем более, сейчас, когда он на пике возбуждения. Наверное, проще медведя сдвинуть.

Что же, где там моя женская смекалка? Придется нарушить одно из двух правил. Бить его по яйцам я не стану, потому что еще хочу жить. Но вот пригрозить все же придется.

Опускаю руку вдоль рельефного пресса, засовываю в шорты, игриво задеваю пальцами твердый, как камень, агрегат, отчетливее вспоминая идеальное соотношение размера и толщины, на мгновение забывая, зачем я вообще все это делаю. Рука скользит ниже, обхватывая яйца, но не ласковой, а стальной хваткой. Это сразу же заставляет Ника достать язык из моего рта и напрячься, глядя вопросительно, возмущенно и с небольшим (я надеюсь, что небольшим) желанием убивать.