Марья-царевна и жабы

Уже глубокой ночью Марья-царевна разочарованно оторвалась от волшебного зеркала по кличке Гугугля и заключила, что ящер – не вариант. По крайней мере, местный. Бирюк, живет в пещере без окон и ремонта, чахнет над златом и какими-то яйцами. И в родне у него действительно Баба, которая Яга. А царевна знала, что с Бабой Ягой шутки плохи. Чуть что, сразу яд, печь и следов не найдешь.

– Эх, судьба-судьбинушка… И дался всем этот царевич! – Марья нырнула под одеяло и свернулась в клубочек. Месяц заглядывал в окно и золотисто улыбался.

Где-то рядом робко пел сверчок.

– Утро вечера мудренее! – булькнуло на трюмо говорящее зеркало.

– Вот это и пугает! – ответила царевна и заснула глубоким спокойным сном.

Проснулась Марья-царевна ни свет, ни заря, то есть настолько рано, чтобы успеть сбежать из дворца, пока остальные ещё дрыхнут. Но не тут-то было. Стоило открыть дверь своей комнаты, как она увидела царя и царицу – своих родителей, если кто вдруг не понял.

– Доченька! – вскричал царь и всучил дочери бутерброд, приготовленный по-царски.

Царь страсть как обожал готовить, и бутерброды был в эпицентре этой страсти. Надо отметить, что рецептура бутербродов отличалась невероятной… очевидностью. Зато удивляли размеры. Поэтому Марье пришлось на бутерброде немного попрыгать, чтобы хотя бы его половина влезла в заплечный мешок.

– Доченька! – вскричала царица, когда с бутербродом было покончено. – Как обстоят дела на любовном фронте? Найден ли хоть какой-нибудь претендент на твоё стареющее девичье сердце? Позарился ли кто на несметные богатства нашего царства и тебя в придачу? Есть ли хоть крошечный шанс у несчастной женщины, твоей матери, которая и есть я, понянчить розовых пузатых внуков?

Если у царя был пунктик насчет бутербродов, то у царицы был пунктик на замужестве дочери.

Марья, понятное дело, предпочитала отцовские бутерброды. Конечно же, ей хотелось напомнить матери, что благодаря старшим ответственным дочерям розовощёких внуков уже пруд пруди, но она вовремя себя остановила. Спорить с родителями, всё-равно что воду в ступе толочь. Это каждому дураку известно.

– Как бы вам так сказать, чтобы ничего не говорить, – произнесла Марья, пытаясь протиснуться к лестнице, которая вела к спасительному выходу.

– Да проще простого! Ничего и не говори! – ликующе воскликнул царь, который славился своей мудростью на всё царство-государство. Царица негодующе всплеснула руками, но было поздно.