Оживи мои желания

Удачи тебе!

Сафия пересекла комнату и подошла к входной двери. Сперва в глазок был виден только кулак, занесенный для нового удара в дверь. Но вот он опустился, и девушка уткнулась взглядом в широкую грудь. Карим! Что он здесь делает? Они ведь договорились встретиться завтра утром. Не ночью. Сафия посмотрела на шелковый халат розового цвета – несмотря на достаточную длину, она чувствовала себя в нем уязвимой. Но Карим уже снова занес руку, не оставляя ей выбора. Девушка осторожно приоткрыла дверь.

– Карим. Вот это сюрприз! – Вопреки усилиям голос немного дрожал, выдавая ее беспокойство.

– Сафия, – кивнул он и сделал шаг вперед, но девушка не давала ему войти.

– Уже поздно. Боюсь, сейчас не слишком удобно говорить. – Не когда она босая и почти голая. – Мы не можем отложить это до утра?

К этому моменту Сафия будет знать, что сказать, и к тому же оденется. Во что-то, что не будет подчеркивать ее хрупкость и уязвимость перед Каримом.

У нее что, любовник? Эта мысль вытеснила все, связанные с шейхством и политикой.

Ее щеки порозовели, волосы растрепались, словно она только что выбралась из постели. Карим сделал еще один шаг вперед. В комнате тихо, но это ничего не значило.

– Боюсь, это не может ждать.

Она оставалась на месте, так что Карим оказался почти вплотную к ней. Как же хотелось провести пальцами по ее бледной коже, проверить, такая ли она на ощупь, как в его воспоминаниях. Неужели теперь любая попытка логически подумать о ситуации будет прерываться мыслями о Сафии? Что за неуместная слабость?

– Завтра наверняка…

– Не завтра.

Сейчас. Если ты меня не впустишь, ноги моей не будет в Ассаре.

Даже в этом тихом коридоре он осторожно подбирал слова и не упоминал шейхства. Но Сафия поняла и отступила, впуская его внутрь. Ему хватило одного быстрого, но пристального взгляда, чтобы понять: на ней только шелк и кружева, под которыми проглядывалась фигура, способная покорить любого мужчину.

Особенно когда Сафия развернулась и свободная от бюстгальтера полная грудь всколыхнулась. Внезапно Карим вспомнил садик матери, усаженный ароматными дамасскими розами глубокого розового цвета, – уголок женственности в суровом дворце. Когда пожилой шейх обнаружил, что брошенные ею ради любовника сыновья ищут в этом саду утешения, он уничтожил его на корню. От взгляда на Сафию воспоминания из прошлого потускнели.