Возвращение

Ровно в полночь – как специально подгадал! – он остановился на пахнущем мокрой шерстью мосту через Оредеж, за деревенькой с гостеприимным названием Мины, открыл багажник и одно за другим скинул тела в реку: навкам на развлечение, ракам на угощение. После чего развернулся и в три часа ночи уже захлопнул дверцу автомобиля в квартале от своего дома. Лечь спать в итоге получилось только в четыре утра, а в шесть тридцать он уже поднялся на работу – нужно было успеть заправить еле ползающий мотоцикл. То есть съездить с канистрой к заправке, в стороне от оной смешать бензин с маслом, перелить в бак, смотаться домой, чтобы спрятать «банку» в кладовку… Как раз полчаса и пролетело.

Осталось только заправиться самому – яичницей и бутербродом с колбасой, – и пришлось срываться на работу.

День прошел с одной-единственной мечтой: поспать. Олег стучал молотом по раскаленному железу и представлял, как всего через пять часов остановится возле дома, забежит на третий этаж, разденется, сразу нырнет в постель, под чистую сатиновую простынку, ляжет набок, подобьет подушку под плечо, уткнет голову в мягкое ее брюшко и закроет глаза.

Через четыре часа… Через три…

Но когда Середин закатил мотоцикл на привычное место, оказалось, что его уже ждали.

– Олежка! – помахала рукой мама с лавки, что стояла напротив парадной, под старыми, чудом уцелевшими еще от колхозного сада, яблонями. – Ну, наконец-то! А мы тебя заждались.

– Ты почему не дома? Случилось что? – Ладонь рефлекторно потянулась к поясу, но привычной сабельной рукояти нащупать не смогла.

Не полагалось Олегу сабли в родном двадцать первом веке.

– Случилось, случилось. Ковер мы с дочкой купили, в комнату, а самим не унести – тяжелый.

– С кем? – Середин перевел взгляд на поднявшуюся следом коротко постриженную девчушку с золотыми серьгами, в облегающем пятнистом платье, и не без удивления узнал в ней свою рабыню. Покачал головой: – Привет, сестренка. Эк тебя…

– Вот, смотри, господин! – счастливо улыбаясь, вытянула она руки перед собой.

Ее аккуратно подпиленные ноготки переливались перламутром с серебристыми искорками. – Мы были в большом холодном доме, и там служанка госпожи…

– Все ты путаешь, Урсула! – возмущенно отмахнулась женщина. – В парикмахерской мы были. Пока мастера ждали, заглянули в косметический кабинет. И не служанка, Урсула, а слу-жа-ща-я! Она у тебя, Олежка, умница, но иногда кажется, что первый раз в город попала.