В шатре бедуина

Не грозит? Кэсси уставилась на широкий мускулистый торс, поросший темными волосами. Ее сердце не выдержит еще одного испытания.

– Вы не можете спать на полу. Вы будете спать здесь, со мной, чтобы утром, когда придут слуги, у них сложилось впечатление, что о вас хорошо позаботились. Это ясно? – Его сверкающие глаза вперились в ее испуганное лицо. – Кэсси? Вы понимаете? Должно казаться, мы провели ночь как любовники. Ради вашей собственной безопасности. Если только вы не хотите, чтобы вас забрали.

Кэсси с трудом сглотнула.

В горле саднило, словно его натерли наждачной бумагой.

Амир наклонился, и запах сандалового дерева защекотал ее ноздри.

– Договорились?

– Вы не оставляете мне выбора! – Она не сомневалась, что, вздумай она уйти с кровати, он вернет ее обратно.

– Рад, что вы понимаете. – Амир подвинулся и потянулся к чему-то на кровати.

Кэсси замерла, загипнотизированная игрой его мышц под гладкой кожей. Она никогда не осознавала, каким впечатляющим может быть мужское тело.

– Вот. – Амир положил ей в ладонь что-то холодное. – Мой подарок вам. – Он выпрямился.

Нахмурившись, Кэсси отвернулась от него, чтобы посмотреть на тяжелую вещичку в руке.

– Держать надо вот так. – Он вытащил из ножен сверкающее при свете лампы смертоносного вида лезвие.

– Да вы что, издеваетесь? – недоверчиво зашипела Кассандра.

– Держите его при себе, пока я не верну вас в надежное место. Это гораздо лучше, чем нож для чистки овощей, который вы обронили.

Ошеломленная, она посмотрела на его растянувшиеся в улыбке губы, затем заглянула в мрачные глаза, выражение которых противоречило беззаботному тону.

И внезапно она поверила. Она доверяла ему.

– Не расставайтесь с ним даже во сне, Кэсси. И если что-то вас напугает ночью, помните, у вас есть он. – С этими словами Амир взял ее за руку и приставил острие кинжала к своей груди.

У нее ушли последние силы на то, чтобы не уронить тяжелый нож. И все же глубоко внутри ее что-то шевельнулось, пока она смотрела на него из-под тяжелых век.

Ее сердце сжалось. Он дал ей не просто моральную поддержку, он вернул то, что было силой у нее отнято, – силу для защиты себя самой. Нож опасно задрожал в кулаке, и Амир обхватил ее руку своей и отвел в сторону, на прохладный хлопок простыни.

– А теперь отдыхайте. Никто не причинит вам вреда. – Он отпустил ее, на мгновение задержав руку возле ее лица, словно хотел погладить по щеке.

Затем его рука опустилась.