Жду тебя всегда

Он сделал шаг навстречу, и снова воздух между ними наэлектризовался.

– Твое право изменить мнение, но, по крайней мере, скажи мне почему.

Он пристально посмотрел на нее. Он был прав. Он заслуживал объяснений.

Ильза от природы была замкнутым человеком, а ее королевское воспитание лишь усилило это. Но она уже так многим поделилась с ним, даже тем, чем никогда не могла представить, что поделится с незнакомцем.

Правда, Ной не казался ей чужим.

Она тяжело вздохнула:

– У меня начались месячные, и я проведу ночь, свернувшись калачиком с грелкой, постараюсь унять боль в животе.

Ной ошеломленно уставился на Ильзу. Несмотря на ее попытку криво улыбнуться, он прочел страдание в ее глазах.

– Почему ты мне сразу не сказала?

– Обычно я ни с кем не обсуждаю такие интимные вещи.

– Могу я что-нибудь сделать?

– Ничего. Я приняла таблетку от боли. Мне просто нужно подождать, пока она подействует.

Она была не в том состоянии, чтобы возвращаться в свой отель. У нее на лбу появилась испарина, и, к своему ужасу, он понял, что она вся дрожит.

– Что ты делаешь? – спросила Ильза.

Ее туфли с глухим стуком упали на пол. Ной сел, баюкая ее на коленях, стараясь не думать о том, как прекрасно держать ее в объятиях.

– Я ничего не знаю о менструальных болях, но помню, как в детстве у меня был перелом, и я ждал, когда обезболивающие подействуют, моя мама держала меня на руках, и это помогло.

Она ничего не ответила, но через мгновение он почувствовал, как та вздрогнула.

Ей становилось хуже? Он наклонился, чтобы увидеть ее лицо, и обнаружил, что ее глаза наполнились слезами, а губы дрожат.

– Ильза? Тебе нужен врач?

Она покачала головой, и пряди светло-золотистых волос рассыпались по ее обнаженным плечам. Она попыталась улыбнуться.

– Ты прав, – в конце концов сказала она. – Когда тебя так убаюкивают, это помогает.

Никогда – что? Он не давил. Ей было не очень хорошо и без его любопытства.

Поэтому он устроился поудобнее и успокоил ее, когда она запротестовала, сказав, что слишком тяжелая.

В конце концов они погрузились в молчание.

Три часа назад Ной и представить не мог, что этот вечер так закончится.

Но тогда, три часа назад, он не испытывал к Ильзе ничего, кроме вожделения.