В слепой темноте

Монументальная живопись, не иначе.

Евгений хмурится, но ничего не говорит.

– Алекс? – Лена встревоженно вглядывается в мое лицо. – Ты точно в порядке? Сколько пальцев?

– Три, – безразлично отзываюсь я, отмахиваясь от ее руки, выставленной перед моим лицом.

– Жень, посиди с ней, я отлучусь ненадолго, – вдруг с волнением заявляет тетушка, вскакивает и торопливо покидает палату.

Молча смотрю ей вслед. Затем медленно поворачиваю голову к мужчине, подозрительно сузив глаза.

– Откуда вы друг друга знаете? Не похоже, чтоб вы познакомились недавно.

– Несчастье сближает людей, а ты спала очень долго, Алекс. За это время мы с Леной нашли общий язык. – Он сдержанно улыбается.

– Нет, Евгений Владиславович, здесь что-то другое… – замечаю я, оставаясь безмятежно спокойной. – Почему вы здесь? Я вам никто, а вы все равно здесь. Почему?

Мой бывший начальник в нерешительности хмурится, ласково заправляет прядь тусклых, безжизненных волос мне за ухо, и я непонимающе смотрю на него.

Убрав руку, он наконец произносит:

– Дело в том, что…

Меня внезапно пронзает догадка, и я не даю ему договорить.

– Та девушка… это Лена?

Невероятно, конечно, но… мы с ней в самом деле похожи. Она тоже, как и я, похожа на свою сестру, то есть на мою маму. Да и Лена не обязана рассказывать о всех своих отношениях. Мы с мамой знали лишь про Алексея. Может быть, были еще и другие парни. Да, глупо думать, что их не было.

Замечаю, как мужчина в растерянности смотрит на меня, что-то решая про себя. В этот момент в палату входит тетя в сопровождении старого мужчины в белом халате.

– Лен, это правда? – не получив ответа, обращаюсь я уже к ней, что заставляет ее замереть на пороге.

Тетя, метнув быстрый взгляд на Евгения, с нервной тревогой спрашивает:

– Что – правда?

– Что вы с Евгением Владиславовичем когда-то были вместе.

– Это он тебе сказал? – Она в шоке смотрит на него, тот спокойно мотает головой, давая понять, что ничего такого он не говорил.

– Нет, я просто предположила, – тихо отвечаю.

И всё-таки странно. Почему Лена ничего о нем не говорила? Из-за тяжелого, болезненного расставания? Я уверена, она не могла изменить Евгению, это, должно быть, какое-то чудовищное недоразумение… Их отношения были до Алексея или после? А не всё ли мне равно?

– Прошу родственников покинуть палату, – сурово велит доктор, о котором я уже успела позабыть.