В слепой темноте

Не думала придумать что-то свое, так сказать коронные фразы?

– Обязательно, а сейчас мы отправляемся в торговый центр. – Хочу открыть рот, чтоб возразить, но она меня опережает следующей фразой: – И не спорь, это бесполезно. Но сначала…

Она, резко подцепив мое запястье, тащит меня на кухню, достает с верхней полки два бокала для винных напитков.

– Лен, что ты делаешь? – спрашиваю я, падая на стул.

– А сама как думаешь? – Вынимает из нижнего кухонного ящика бутылку вина и принимается заполнять им бокалы.

– Я не буду пить.

 – Я категорически настроена на этот счет. С тех пор, как умер Андрей, я не взяла в рот ни капли спиртного. Это психологический барьер, который огромной стеной стоит передо мной. И он мне даже на пользу.

– По одному бокалу можно.

– И с каких пор ты позволяешь себе бокал вина?

– С тобой и не на такое пойдешь. – Она забирается и усаживается на кухонный островок. – Ты даже не представляешь, что я пережила, пока ты была в коме. Маме твоей сказать я не могла. Она бы это точно не выдержала.

 – Она делает глоток вина. – Алекс, постарайся жить, пожалуйста. Если не ради себя, то ради нее… Черт, она не заслуживает того, чтоб ее обманывали. А мы с тобой соврали. Я соврала. Потому что боялась за нее, боялась за тебя. Вдруг с тобой случилось бы худшее. Как бы я тогда смотрела в глаза твоей матери? Как подумаю, дрожь по всему телу. – Она передергивает плечи и, сделав еще два больших глотка, опустошает бокал.

Я понимаю её. Правда, понимаю. Ей пришлось нелегко справляться со всем случившимся одной.

Ну ладно, не одной, а с ее ненаглядным Женечкой. Но всё равно – без возможности рассказать, поделиться с горем с родным человеком, с родной сестрой.

– Прости, – поджав губы, говорю я. – Прости, что тебе пришлось отдуваться за нас обоих. Я понимаю, нелегко врать маме.

– Ты не виновата, – небрежно отмахивается она, держа в пальцах пустой бокал. И после паузы вдруг продолжает: – Знаешь, а мы ведь обязаны рассказать ей.

– Нет, не надо, – хмуро возражаю я.

 – Всё же обошлось. Ей не обязательно знать об этом.

Она задумчиво застывает на несколько секунд, берет второй бокал и протягивает мне.

– Будешь?

Отрицательно качаю головой.

– Ну тогда выпью я, – и она залпом выпивает содержимое. Ого. – А рассказать мы все равно должны. И будет лучше, если это сделаешь ты. Так ей будет легче принять этот факт. Ты поговоришь с ней, она удостоверится, что с тобой всё в порядке, тогда, возможно, она поймет и простит нас обеих.