Я начинаю жить

Но я всё же успеваю заметить его обворожительные ямочки на щеках. Они так идут ему. Его серо-голубым глазам и темно-русо-каштановым волосам (да черт его знает, какие они у него цвета). Вот черт, о чем я думаю?! Алекс, не пялься на него, не пялься, говорю!

Его мгновенная улыбка сменяется на серьезное выражение лица, и теперь он смотрит на меня в упор и суровым тоном заявляет:

– Я не собираюсь с незнакомым мне человеком делиться личной информацией о себе, на то она и личная.

– Не переживай, я умею хранить секреты, – не отступаю я, продолжая улыбаться.

 – Ну правда, мне очень интересно.

Проводя рукой по волосам, мужчина тяжко вздыхает, словно все проблемы мира разом свалились на бедного него, и говорит:

– Вот пристала. Что тебе от меня надо? Я всё тебе сказал. Я не намерен давать почву для сплетен. – Я слышу злость и раздражение, исходящее от него. Эти два состояния ему ой как не к лицу.

– Почему сразу сплетни? – удивляюсь я.

– А разве нет? – Его брови нагло взлетают вверх. – Готов поспорить, ты самая главная сплетница из всех сплетниц этого университета, – и машет рукой в сторону корпуса.

 – Самая коварная и беспощадная, кому не составит труда раздавить человека во всех смыслах этого слова, а затем еще и добить окончательно. И посмотри на себя… – Он с нескрываемым отвращением пробегается глазами сверху вниз к моим ботинкам, и снова его взгляд подымается вверх и застывает на моих глазах. Боже, мне сразу становится не по себе от его рентгеновских глаз. Что он там в моих глазах увидел? Почему так смотрит? Нет уж, я выдержу этот колючий, глубокий взгляд, я сильная. Внезапно, словно растерявшись на мгновенье, отводит взгляд – буквально на секунду – и снова зло смотрит на меня, ей-богу, как на врага народа.

– Выглядишь как истинная сплетница, – продолжает он, – у которой нет своей личной жизни, и поэтому готовая на всё, чтобы получить очередную порцию сплетен, ведь ты только так можешь разнообразить свою скучную, обыденную жизнь, в которой нет ничего интересного, за исключением охоты за очередной сенсацией.

Такие, как ты, даже хуже желтой прессы, хотя я раньше думал, что хуже быть не может.

Я в полнейшем шоке. Когда наконец до меня доходит смысл всего вышесказанного, ошарашенно восклицаю:

– Что?!

Я никак не ожидала, что он перейдет к оскорблениям. Обидно, блин, что этот человек, который даже имени моего не знает, не то, что меня саму, – он даже понятия не имеет, чем я живу и дышу, – смеет утверждать, что я законченная стерва.