Эйфория

Она распахнула глаза от изумления, но он уже отошел от нее и, помешкав немного, опустился на занимавшую значительную часть комнаты застеленную шелковым покрывалом широкую кровать. Она медленно застегнула уже расстегнутые было пуговицы на блузке и выжидательно посмотрела на него. Рассеянно проведя рукой по гладкой поверхности, он поднял голову и обратился к ней.

– Составите компанию? – в его глазах плясали бесенята.

– С удовольствием, – прищурилась она. Сделав несколько шагов по направлению к кровати, она села на нее, подобрав под себя ноги и внимательно глядя ему в глаза.

Отлично, она приняла игру.

Она смотрела на него напряженно и выжидающе.

– Так с чего же мы… – она невольно смешалась и замолчала. Он следил за ней, полуприкрыв глаза.

– Боюсь испортить свою репутацию… – сказал он, перенеся вес на одну руку, и другой легко толкнул ее спиной на кровать, – но с банального знакомства.

Она шумно выдохнула.

Он некоторое время изучающе смотрел на нее сверху вниз, а затем медленно протянул руку и одним пальцем провел по внутренней стороне расстегнутого воротника блузки.

– Я хочу, чтобы ты говорила мне, – он легко коснулся пальцем горячей кожи, – обо всем, что тебе может понравиться или не понравиться, – она замерла, задерживая дыхание, – это не что-то, что я делаю с тобой, – это что-то, что мы делаем вместе, – он склонился к ней и мягко прижался губами к ее шее.

Она потрясенно втянула воздух и схватилась за его рукав.

– Что-то не так? – прошептал он в нежную ямку, где шея переходит в плечо.

– Н-н-нет, – казалось, голос изменяет ей, – просто это… это…

– М-м-м, продолжай, – его губы двинулись вдоль плеча, оставляя влажные пятна на блузке и подрагивая в улыбке.

– Это очень странно, – выдохнула она.

– Что именно кажется тебе странным? – учительским тоном отозвался Бенедикт и легко накрыл рукой ее грудь под блузкой.

– Слишком сильные… – она подбирала слова – слишком сильные ощущения.

Он улыбнулся.

– Потерпи, дальше будет легче.

Она застонала и уткнулась лбом в его плечо. Бенедикт, как ни чем не бывало, расстегнул несколько верхних пуговиц на ее блузке и провел языком влажную дорожку от шеи вниз. Ее тело выгнулось, отзываясь, и беспомощно задрожало.

– Говори, – выдохнул он, – я хочу знать, что ты чувствуешь.

– Это приятно, – ее голос звучал напряженно и сосредоточенно, словно она решала математическую задачу, – но я боюсь.