Истинное доказательство чувств

 – Я уверена, вы привыкли к тому, что, что бы вы ни захотели, ваше желание мгновенно исполняется. У вас нет времени на такие скучные мелочи, как приглашения или расспросы о том, удобны ли мне эти даты для путешествия. Я знаю, как драгоценно ваше время.

Позади Мины раздался какой-то звук, подозрительно напоминавший с трудом подавляемый смешок. Хенри извинился, пробормотав что-то насчет багажа, и в сопровождении жены благоразумно удалился.

Мина осталась с Алексеем Кацаросом наедине. Казалось, он даже не заметил, что Хенри и Мария ушли.

Все его внимание было сосредоточено на Мине. Если бы она была настроена испугаться, сейчас для этого было самое время. Он смотрел на нее, как охотник смотрит на дичь. Одного его высокого роста было достаточно, чтобы подавить. Но он был еще и широк в плечах, с хорошо развитой мускулатурой. Она скользнула взглядом по груди, плоскому животу. Все говорило о том, что этот человек проводит время не только за столом в офисе. Его сильные ноги в потертых джинсах были ногами человека, занимающегося горнолыжным спортом или верховой ездой.

Не сводя с нее глаз, он медленно застегнул все пуговицы на рубашке, затем заправил ее в джинсы. Все это он проделал с милой небрежностью, так не вязавшейся с испытующим блеском его темных глаз.

Искусная улыбка Мины застыла у нее на лице, пока он тщательно заправлял рубашку в джинсы. По непонятной ей самой причине ее сердце забилось чаще. Ладоням стало жарко, как будто бы это она заправляла рубашку и скользила ладонями по этому животу.

– Извините. Я разбудила вас? – Резкость ее тона выдала ее дискомфорт, но Мина компенсировала это, медленно разглядывая его черные взъерошенные волосы и пробивающуюся щетину.

Он опустил руки и вышел из затененной части комнаты. Солнце осветило прекрасно очерченные скулы, рот, прямой нос. Мине вспомнились прекрасные лики святых на иконах. Но если святые выглядели бесплотными и нереальными, то от этого человека исходила мощная энергия, а блеск его глаз был каким угодно, но не неземным.

Алексей Кацарос был слишком… из плоти и крови, чтобы быть святым. С его ростом и осанкой он мог бы позировать для художника, писавшего портрет офицера кавалерии прошлого века. Он бы бесподобно смотрелся в ярком мундире и с саблей на боку.

Мина подавила дрожь, зарождавшуюся внизу позвоночника.

– Вы прекрасно знаете, что не разбудили меня. Мы смотрели друг на друга. – Его голос был одновременно грубоватым и опасно успокаивающим.