Рассказывая сказки

Несмотря на помощь, которую они предлагали, с ними ей всегда было некомфортно. Она почему-то чувствовала себя в чем-то виноватой.

В шуме ветра она услышала еще один звук – звук мотора. Свет фар скользнул по площади, ненадолго осветив ворота церкви, где ветер поднимал в воздух мертвые листья. Джеймс припарковался на гравии, вышел и с силой захлопнул дверь. Одновременно Дэн Гринвуд вышел из Старой кузницы. Он был одет, как Эмма себе и представляла, в джинсы и синий фартук.

Она думала, что сейчас он сдвинет тяжелые двери и закроет их ключом, который хранит на цепочке, прикрепленной к ремню.

Потом вставит тяжелый навесной замок в железные кольца, прикрученные к каждой двери, и протолкнет дужку. Она много раз наблюдала за этим ритуалом из окна. Но вместо этого он пересек площадь навстречу Джеймсу. На нем были тяжелые рабочие сапоги, громко стучавшие по мостовой, и Джеймс обернулся.

Увидев их вместе, она подумала, какие они разные. Дэн был темнокожим – как будто не из местных. Он мог бы сыграть злодея в готической мелодраме.

Джеймс – бледный вежливый англичанин. Вдруг ее охватила тревога оттого, что они встретились, хотя причин тому не было. Дэн не мог догадываться о ее фантазиях. Она ничем себя не выдавала. Она осторожно приподняла окно, чтобы расслышать их разговор.

Занавески затрепетали. В комнату подул ветер с привкусом соли. Она почувствовала себя ребенком, подслушивающим разговор взрослых, может, родителей и учителя, которые обсуждают успеваемость. Никто из мужчин не обратил на нее внимания.

– Ты видел новости? – спросил Дэн.

Джеймс покачал головой.

– Я только что сошел с латвийского контейнера. Списался в Халле и сразу поехал домой.

– Значит, ты не слышал от Эммы?

– Она не любитель новостей.

– Джини Лонг покончила с собой. Ей опять отказали в досрочном. Случилось пару дней назад. Молчали все выходные.

Джеймс стоял, держа в руке брелок от ключей, собираясь запереть машину. На нем все еще была форма, и он выглядел по-щегольски старомодно, словно принадлежал тому времени, когда был построен дом.

Медные пуговицы на кителе тускло поблескивали в свете фар. Голова была непокрыта – он держал фуражку, зажав под мышкой. Эмме вспомнилось, как когда-то он был героем ее фантазий.

– Не думаю, что для Эм это что-нибудь изменит. Спустя все это время… Не то чтобы она так уж хорошо знала Джини. Когда все это произошло, она была очень юной.

– Дело Эбигейл Мэнтел хотят снова открыть, – сказал Дэн Гринвуд.