Шагая по осколкам битых чувств

Но все продолжали ржать, а Максим, сидевший на столе во главе компании друзей, держался за живот, почти падая в обморок от смеха.

Медленно обернулась и увидела свои трусы. Максим украл их у меня из ящика и повесил на деревянную дверь, приклеив на скотч: белые трусы в синюю полоску, красные и чёрные для месячных с дыркой на ткани – самые позорные.

Пошатнулась, дверь увеличилась в размерах, ведь я становилась такой крошечной, униженной, избитой стыдом, оглушённой чужим смехом, устремлённым в мою сторону.

Слёзы выскользнули из глаз, и я выбежала из кабинета, направляясь прямиком на первый этаж.

– Лика, постой, ты куда? – опоздавшая Мария поймала меня на выходе из школы.

Охранник крикнул, чтобы я остановилась, но я пробежала мимо него быстрее, чем он успел опомниться. Но подруга не дала совершить побег, перегородив путь.

– Там, там, Максим он…

Пальцы, сложенные в кулаках, натягивали кожу щёк, снимая с лица нескончаемые капли, но слёзы всё равно попадали в рот, соединялись со слюнями, и, всхлипывая, я давилась.

Мария расплывалась, но я и не хотела видеть её жалостливые глаза.

– Что он опять натворил? – разозлившись спросила она и взяла меня за руку. – Пойдём.

Я следовала за ней и плакала, все учителя давно по классам, никто не будет задавать вопросов, выяснять причину истерики. И хорошо, я не готова ни с кем объясняться.

Мария шагнула в класс первая, я вошла следом, стараясь не опускать голову, чтобы не позволить одноклассникам думать, что они победили.

Моральные уроды фыркнули, и вот воздух опять разорвался чужим хохотом.

Мария посмотрела на дверь и начала нервно снимать мой позор. Её пальцы безжалостно отдирали скотч и сминали ткань. Учительница, поставив руки в боки, наблюдала за нами.

– Лика, что происходит?

– Ничего, извините… – замямлила я, стоя рядом с нервничающей Марией.

– Кто это сделал! – она повернулась на учеников и показала пальцем на почти пустую дверь.

– Да она сама, решила похвастаться нижним бельём, – подал голос Слава, давая Максу пять.

– Позволь поправить тебя, друг мой… – обратился Браун к Славе, с трудом сдерживая смех. –… Убогим нижним бельём.

– Браун, я убью тебя, чёртов ты козёл! – закричала я на Максима, смотревшего на меня с ехидной ухмылкой на симпатичном лице.

– Вы слышите, она мне угрожает, – он опустил уголки губ и состроил из себя задетого, бедного мальчика.

– Девочки, выйдите! – учительница физики указала нам с Марией на дверь.