Шагая по осколкам битых чувств

Он выглядел как психопат… нет, он и есть психопат: дикий, одержимый, ожесточённый, и никем не укротимый. Ни тюрьмой, ни родителями, ни друзьями и точно не любовью.

Максима боялись многие, и не посмотришь, что совершеннолетним он будет только через несколько недель.

Мне стало совсем жутко – дрожь пронеслась по позвонкам, заставив вздрогнуть. Я потеряла всю смелость в его светло-карих глазах.

– Знаешь, что мои друзья вне школы делают с такими убогими, как ты? – не дожидаясь ответа, он продолжил: – Оставляют без зубов, и это ещё везение.

На нас троих упала тьма, и во главе неё стоял бездушный Максим.

В школе прозвенел звонок, опаздывающие поспешили внутрь, оставляя на лестнице двух львов и одну маленькую, напуганную мышку.

Слава пропал с поля зрения – он всего лишь призрак рядом с Брауном.

Глаза цвета шоколада не отрывались от моих. Он ничего не говорил, усмехался, пялился, склонялся всё ниже.

Моё дыхание сбивчивое, утяжелённое, будто грудь сжимали верёвками.

Онемевшие ноги едва держали, а сердце трепетало, как пойманная в сети бабочка. Максим единственное, что осталось перед взором.

Мои губы отлепились друг от друга, и я втянула воздух.

Сделала шаг влево и сорвалась с места, пока тьма не поглотила меня до конца. Я старалась поднимать ноги выше, чтобы не споткнуться, и смотрела вниз, но не успела я добежать до двери, как на последней ступеньке уже стоял Максим.

Правая нога зацепилась за левую, и я полетела лицом в обувь Брауна.

Нос врезался в кроссовку и заныл от боли. Я скривилась, сдерживая непрошеные слёзы.

Максим, как и Миша, бегал отлично, поэтому и смог оказаться на последней ступени быстрее. Слава подошёл к Брауну чуть позже.

– Сколько тебя знаю, умнее ты не становишься, – Макс протянул мне руку, и я, как дура, повелась на добрый жест. Мозги заполнялись импульсами боли в челюсти, и отказались здраво мыслить.

Я схватила ладонь Максима и сжала посильнее. Начала подниматься, и уже коснулась коленями край ступеньки, как рука Макса выскользнула из моей, и я упала обратно, ударяясь ещё и коленями об проступь ступеньки.

Джинсы в нескольких местах порвались, кожа разодралась до крови.

Я взвизгнула от внезапной боли.

– Чтоб ты шею себе сломал, – я усердно пыталась не заплакать, но слёзы начинали жечь глаза. Обида пробирала до костей.

– Пошли в школу, а то мне за опоздания оценки снижают, – попросил Слава, упорно не смотря на меня.