Чужой. Воскрешение

В маленькой каморке было темно и неестественно тихо. Мужчины тоже затихли, словно само это место требовало покоя. Два полностью снаряженных солдата стояли наготове по бокам широкого окна для наблюдений. Генерал не обратил на солдат внимания, и не отдал им команду «вольно». До тех пор, пока они несут вахту на этом посту, никакого «вольно». Не здесь.

Перес подошел к окну. Он всмотрелся в другую комнату, еще более темную, и подождал, пока глаза привыкнут к сумраку.

– Суть такова, – наконец-то тихо сказал докторам он.

 – Она косо на меня посмотрит, и я ее усыплю. На Номер Восемь я смотрю как на побочный продукт.

Его раздражало, что он уступил так много – генерал знал, что парочка воспримет это как свою победу. Но только потому, что они его не понимали, не понимали образа его мыслей. Не имело значения, как долго Рипли прожила на борту его корабля – если она перейдет черту, никакие мольбы ее фан-клуба ее не спасут. Он сделает – уже сделал – все необходимое, чтобы этот проект стал успешным.

И он не намерен позволить женщине это изменить.

Перес сузил глаза, заметив, как в другой комнате что-то двигается в тени. Он коротко улыбнулся.

– Эта девочка здесь – деньги.

«О, Рипли, если бы ты сейчас видела свою малышку».

Тени в комнате шевельнулись, двинулись, повернулись к ним, приблизились к стеклу.

– Когда она созреет для производства? – спросил Перес ученых.

– Через несколько дней, – ответил Рэн таким же тихим голосом, как у генерала. – Может, меньше.

 – Его голос стал еще тише: – Нам будет нужен груз…

– Он уже в пути, – резко сказал Перес, раздраженный тем, что доктор упомянул об этом перед солдатами. У него вообще мозгов нет? Он вообще понимает, что значит «засекречено»?

Он прищурился, стараясь разглядеть в темной комнате подлинную награду за все их труды.

«Вот. Вот она! Да, вот моя девочка!»

Словно кошмарная тень, Regina horriblis – королева чужих – вышла на свет, чтобы ее можно было увидеть.

Тайком, она снова испытала темницу на прочность, но та была надежной и не поддавалась.

Тут была чужая обстановка неестественной гладкости, и одна из стен была прозрачной, позволяя ей смотреть наружу. Но все, что она видела, так это другую, точно такую же комнату. Там, по ту сторону прозрачной преграды, всегда находилось два человека со своими причиняющими боль устройствами. Они никогда не издавали звуков, никогда не оборачивались, чтобы на нее посмотреть, просто стояли.