Матильде

– Бабушка, сделай мне бантик!

Бабушка осторожно завязывает на волосах ленту.

– Ты вылитая Ширли Темпл. И такая же красивая, как мама, – говорит бабушка, довольная получившейся прической.

Они бегут к школе. Матильде успевает поцеловать бабушку и проскользнуть внутрь как раз перед тем, как дверь закроется. Она встает в шеренгу, начинают играть гимн, все дети стоят прямо, заложив руки за спину, и поют: «Синь небес над тобою, о Чили…» (что такое синий бес?). Матильде дрожит от нетерпения: когда же заметят ее кудри? Но все смотрят прямо перед собой.

«Вы в сердцах наших вечной печатью…»[1 - В полном тексте чилийского гимна шесть строф и припев. Обычно исполняется только пятая (начинающаяся со слов «Синь небес…») и припев. В годы диктатуры Пиночета правительственная хунта ввела обязательное исполнение третьей строфы; в ней речь идет о солдатах, на которых держится Родина. – Здесь и далее – примечания переводчика.] Ей становится обидно. «… угнетенным ты теплый оплот». Матильде подходит к Паулине:

– Ты заплелась!

– И ты тоже! – кричит Паулина, и они обнимаются.

В классе они садятся совсем рядышком, чтобы было не так холодно. Другие девочки наконец замечают и начинают шушукаться.

– Львенки! – вопит Рамиро с задней парты, все хохочут. Учительница шикает на него.

– Как ты думаешь, долго продержатся? – спрашивает Матильде у Паулины.

– Мама говорит, недолго, распрямятся, как только голову помоем.

Матильде просится выйти, бежит в уборную и подставляет волосы под холодную воду.

– Сеньорита Кармен, а Матильде голову помыла, – ябедничает Мариса, увидев Матильде в дверях с мокрыми волосами.

Учительница идет за полотенцем и звонит их соседке, чтобы передала бабушке: Матильде нужно забрать домой.

По дороге бабушка обнаруживает, что форма у Матильде тоже мокрая.

– Ох, Матита, что же ты творишь? Если бы твой папа знал… А что я маме скажу?

Матильде идет молча. Ей стыдно, и она сердится. Никогда больше она не станет делать косички и бантики.

Еще не хватало, смеяться над ней!

Дома ее отправляют под горячий душ, а потом сажают у обогревателя и сушат волосы. В голове у Матильде по-прежнему роятся сердитые мысли.

Нечестно, что ничего не бывает, как я хочу.

Но она ни слова не говорит. Губы сжаты, лоб нахмурен. Она весь вечер терпела, пока ее заплетали и больно дергали за волосы, а потом терпела и не чесалась, чтобы косички не растрепались. Терпела утром, когда делали прическу.