Башня Ворона

Мне не составляло особого труда подсунуть страждущему «правильную» фишку, а иногда и не одну; их раскладывали на земле и трактовали мою волю.

Хоть я и благоволил к людям, меня все чаще посещали мысли о богах, коим они поклонялись и о коих толковали. Могу ли я двигаться? Могу ли, подобно людям, странствовать по свету и воочию наблюдать то, о чем слыхивал от других? Если молва не врет, другие боги кочуют с места на место, а иногда преодолевают громадные расстояния. Почему же до сих пор они не удостоили меня визитом?

Впрочем, кое-кто все-таки удостоил.

Однако заметил я ее лишь спустя многие годы.

За сотни лет до знакомства со мной охотничье племя наткнулось на красноватую, в диковинных рытвинах глыбу – очень тяжелую, несмотря на обманчиво скромные габариты. Такие породы в здешних краях не водятся, рассудили охотники – и ошиблись (еще несколько красноватых обломков таилось в округе глубоко под землей), хотя доля истины в их рассуждениях тоже присутствовала: все обломки некогда составляли единый монолит.

Так или иначе, глыба и впрямь была уникальной, и племя почитало ее как богиню.

Я воочию наблюдал, как она рассекла небо и от столкновения с нею содрогнулась твердь. На месте падения образовался глубокий кратер, многим глубже необъятной ледяной корки. Прежде чем рухнуть на землю, богиня скиталась по белу свету, видела всякие чудеса. С огромной высоты взирала она на просторы и моря земного шара, похожего на гигантскую чернику, где зелень чередовалась с бурыми участками и синевой. Планета неустанно вращалась вокруг Солнца – круглого исполина, который видится нам многим меньше из-за расстояния.

Богиня созерцала и другие миры, тоже циркулирующие вокруг Солнца по своим проторенным дорожкам. Она рассказывала, что сияющие звезды, чьей незыблемой траекторией я любовался, суть отдельные миры и солнца, но из-за большого удаления нам они представляются крохотными огоньками. По крайней мере, так она полагала, весьма опрометчиво – можешь вообразить, каким могуществом надо обладать, чтобы воплотить такие домыслы в реальность? Впрочем, едва ли она погрешила против истины, раз ни ее, ни меня не постигло возмездие за дерзновенные речи.

Язык богиня освоила довольно быстро, и немудрено, что ей, в отличие от меня, нравилось путешествовать – с охотничьим ли племенем или самой по себе. Она рано научилась тому, о чем я даже не помышлял и к чему не питал ни малейшего пристрастия, – заимствовать или создавать тело для странствий, изъяснений и прочих целей.