Мафия пишет оперу

Костика тоже выгоняли, но не так интенсивно – ведь он молчал и прятался за Витю. А Витя, мужественно сдерживая атаки и не ввязываясь в драку, продолжал бубнить, как заведенный:

– А у вас есть магнитофон? А дайте нам… А мы репетируем, а у нас нету… А мы отдадим…

Не так-то оказалось просто, даже почти целому классу, вытолкать в коридор мощного Витю Рындина. Он держал оборону до тех пор, пока Костик не дал ему знак. Тогда он попятился вон из кабинета, пожимая плечами и с расстроенным видом повторяя:

– А-а-а… Ну нету, так нету… А у кого можно попросить? А наши сказали – принесите магнитофон… А им надо.

Где взять, а?

– Нам самим магнитофон нужен! – неслось ему вслед.

– Ишь, приперлись!

– Да ладно, чего вы… – голосом миролюбивого бычка ответил Витя, удаляясь.

Не спеша отойдя на приличное расстояние, Костик доложил:

– Ну что ж, Мыльченко там тоже не наблюдается.

– Если только они его под парту не спрятали, – предположил Витя.

– Не успели бы. Мы ж таким стремительным маршем к ним ворвались… – быстро говорил Костик.

 – Не, я все разглядел. Листков у них там полным-полно везде разложено. Видимо, тексты их ролей. Все одним почерком, от руки…

– Не на компьютере? – переспросил Витя.

– Не-а.

– Да, а послание на компьютере было написано. А если есть компьютер, эти роли легче на нем распечатывать… Так?

– Так, – согласился Костик.

– Ну, можно считать, что у «бэшек» Гуманоида нашего тоже нету. Или мы не так ищем?

– А как еще?

Витя пожал плечами.

– Короче, надо с Балованцевой идти советоваться, – заключил Костик.

Витя согласился с ним, и они направились к спортзалу.

А из кабинета истории выскочили три девочки. И пока Витя с Костиком не скрылись за поворотом, они смотрели им вслед. Наконец, одна из них с сожалением вздохнула:

– Ну как же жалко! Такой этот Рындин из восьмого «В» красивый – и такой глупый…

Подружки с готовностью ее поддержали:

– Да, – грустно заметила одна. – Он обычно всегда молчит.

Лучше бы так и дальше молчал. Мы бы и не знали, что он такой дурачок.

– Но какое лицо, какая фигура… – добавила другая.

Все три девочки еще раз грустно оглядели опустевший коридор, вздохнули, подумав, до чего несправедливо распределяется в людях ум, красота и любовь, – и отправились к своим продолжать репетицию.

Репетиция шла и в школьном спортзале. Конечно, сложно было назвать репетицией беготню и вопли, но тут уж как у кого получается.