Мафия пишет оперу

И Антоша отнекивался все кокетливее, а вскоре забормотал уже что-то вроде: «Ну я попробую… Может быть, что-то… Но я не могу ручаться…»

За поэтом Антошей, у которого пробил наконец-то звездный час признания его таланта, с последней парты, пряча улыбку, следила Арина Балованцева. Она радовалась Антошиному успеху. Сама Арина не чувствовала себя артисткой, поэтому в спектакле участвовать не собиралась. Она подмигнула обернувшемуся к ней поэту, давая понять – молодец, я за тебя рада. И занялась более полезным, чем постановка спектакля, делом – Сырник вытащил к доске ее верного друга и телохранителя Витю Рындина, который на беду свою фамилию, тихо произнесенную Сырником, услышал и вышел к доске, вот Арина и принялась активно Вите подсказывать.

Глава II

Как воруют мозги

Быстро понеслись дни, отпущенные на создание драматических шедевров. Ученики восьмых и девятых классов бегали и суетились, стараясь выдумать что-то оригинальное. Где-то уже были придуманы сюжеты спектаклей и шли репетиции.

А для того, чтобы попасть на сцену актового зала и порепетировать там, даже в очередь записывались.

Восьмой «В» тоже пытался что-то придумать. Но с каждым днем активность постепенно сходила на нет. Все больше становилось понятным, что шансов выиграть, да и вообще просто сочинить что-то дельное, практически никаких. Грустным ходил и классный руководитель Петр Брониславович. Ведь за все время обучения никогда и ничего, кроме «Веселых стартов» и лыжных кроссов, его восьмой «В» не выигрывал.

Так что хоть загоняй этих оболтусов в спортзал и отдавай команду репетировать оперетту, хоть нет – результат один. Нулевой.

Антон Мыльченко, постоянно понукаемый девочками, и особенно Дашей Спиридоновой и Эльвирой Накоковой, которые во что бы то ни стало хотели выступить в главных ролях, растерялся окончательно. Теперь он вздрагивал от каждого громкого слова и думал лишь о том, что капризная муза отвернулась от него – ведь шанса отличиться в драматургии она ему никакого не давала.

Вновь начались насмешки, тычки в спину, а презрительная кличка «Гуманоид несчастный» раздавалась непрестанно. Сник поэт, загрустил писатель…

Однажды, в порыве отчаяния, когда Антон решил, что сам уже никогда не сможет придумать НИЧЕГО, он предложил взять за основу и разыграть в лицах дворовую песенку, которую и попытался исполнить перед обступившими его одноклассниками:

В старом сыром чемодане

Блошки танцуют фокстрот.