Однажды приедет принц...

Но она не стала развивать эту тему. – Нет, я не работаю здесь. По-твоему, я выгляжу как сотрудница отеля?

Улыбка, игравшая в уголках ее губ, заставила и Деметриоса в свою очередь широко улыбнуться.

– Ты кажешься… гостеприимной. – Теперь его взгляд задержался на ней дольше, остановился на аккуратно уложенных темно-каштановых волосах и белой, как молоко, коже, с нанесенным на нее макияжем по принципу «лучше меньше, да лучше». Потом он скользнул по изгибам тела, по гладким стройным загорелым ногам и пальчикам, выглядывавшим из босоножек.

 – Привлекательной… Доступной.

– Доступной?

– Ну я же подступился, – заметил он.

– Ты заставляешь меня подумать, что я похожа на женщину легкого поведения, – спокойно ответила она без тени обиды в голосе.

Но Деметриос отрицательно покачал головой:

– Конечно нет. Слишком мало макияжа. И одежда неподходящая.

– Ну спасибо, утешил…

Они опять улыбнулись друг другу, и вдруг Деметриос почувствовал, будто просыпается от кошмарного сна.

Он так долго находился в нем, измотанный и пытающийся вырваться назад, что ему казалось, будто жить в этом аду ему придется до конца своих дней. Но прямо сейчас, в эту самую минуту, он понял, что снова полон жизни. За последние пять минут он улыбнулся по-настоящему, искренне.

– Как тебя зовут? – спросил он.

– Анни.

Анни. Обычное имя. Только имя. Фамилию не назвала. Обычно женщины были настолько увлечены им, что выкладывали не только свое полное имя, но и историю жизни и, что самое важное, номер своего телефона.

– Просто Анни? – весело переспросил он.

– Чемион. – Казалось, она произнесла это с большой неохотой.

– Анни Чемион. – Ему понравилось, как звучит ее имя. Простое, но немного необычное. – Ты француженка?

– Моя мать была француженкой.

– Твой английский просто великолепен.

– Я училась сначала в Оксфорде, а затем в Калифорнии, в Беркли, в аспирантуре. Сейчас пишу диссертацию.

– Значит, ты… м-м-м… научный работник?

Эта девушка отличалась от тех ученых, которых он встречал раньше. Ни одного карандаша, засунутого за ухо или в волосы. Ни одного признака ненормальности, оторванности от реальной жизни. Он знал, какими целеустремленными были эти люди. Его брат Джордж – ученый-физик.

– Ты, случайно, не физикой занимаешься? – осторожно спросил Деметриос.

Девушка засмеялась:

– Боюсь, что нет. Я – археолог.