Однажды приедет принц...

Анни Чемион, расскажи мне еще что-нибудь о себе.

Лисса привыкла находиться в центре внимания, где бы она ни была. Но Анни лишь развела руками. А потом и вовсе потрясла его:

– Когда мне было восемнадцать, у меня на стене висел постер с твоим изображением.

Деметриос застонал и прикрыл рукой глаза. Он знал, о чем она говорит. Это был высокопрофессиональный, сделанный с большим вкусом снимок его обнаженного тела. Он пошел на это по просьбе своей подруги, которая занималась фотографией и хотела сделать себе имя.

Что ж, у нее все получилось.

Так же, как и у него. Его братья и все без исключения друзья, видевшие это фото, годами подшучивали над ним. Да и до сих пор делают это. К счастью, у его родителей все в порядке с чувством юмора…

– Я был молод и глуп, – заметил он, печально кивая.

– Но потрясающе красивый! – ответила Анни с такой обезоруживающей искренностью, что Деметриос заморгал.

– Спасибо, – криво усмехнулся он. Но, как это ни странно, ее восхищение доставило ему удовольствие.

Конечно же он слышал подобные отзывы, и не раз, но осознание того, что им была увлечена такая хладнокровная и сдержанная женщина, как Анни, разбудило в нем желание.

Он подвинул свой стул:

– Расскажи мне еще что-нибудь. Как ты познакомилась со своим женихом?

Официант принес салаты. Деметриос взял вилку.

– Я знала его всю свою жизнь, – сказала Анни.

– Жили по соседству?

– Что-то вроде того…

– Помогает, когда знаешь кого-то достаточно хорошо. – Господь свидетель, ему помогло бы, если бы он понял, что же делает Лиссу такой особенной в его глазах.

Он бежал бы без оглядки в другую сторону. Но как он мог догадаться, когда она так талантливо играла роль? – По крайней мере, ты его знаешь.

– Да. – На этот раз улыбка тронула только ее губы.

Она сосредоточенно ела салат, не добавляя ничего к сказанному.

Деметриосу пришлось сменить тему:

– Расскажи о наскальной живописи. Много пришлось поработать, чтобы собрать материал?

Анни оживилась.

Обстоятельно рассказала о своих научных изысканиях, и ее глаза вновь загорелись. Та же история повторилась, когда он спросил ее о клинике и детях… А когда она спросила его о фильме, который он привез в Канны, разделила его собственный энтузиазм.

Она умела слушать. И задавала правильные вопросы. Она знала и о чем не надо спрашивать. Она не спросила ничего о времени, которое он провел отшельником вдали от людских глаз. Ничего о его браке. Ничего о смерти Лиссы.