Дом с сотней часов

– Перед ужином мне надо хотя бы бегло осмотреть коллекцию и определить объём работы. – Он вышел, даже не попрощавшись.

– Хиккори-диккори! – крикнул Орбит, наклоняясь с жёрдочки за насыпанными в медную миску семечками.

Хелена просунула через прутья палец и погладила сине-зелёные перья хвоста.

– Мама, мама, мама! – заверещал попугай. То же самое произнесла про себя Хелена.

Закусив нижнюю губу, дочь часовщика взглянула на дверь. Шаги отца удалялись по коридору в сторону лестницы.

– Мама любит Хелену.

Мама любит Хелену, – прошептала девочка птице.

Орбит посмотрел на неё несколько мгновений и нахохлил перья на шее.

– Мама любит Хелену. Мама любит Хелену, – тихо повторила его хозяйка.

– Мама-любит-Хелену-мама-любит-Хелену, диги-дон-диги-дон-диги-дон, – проговорил Орбит, раскачиваясь из стороны в сторону в такт словам.

У Хелены болезненно сжалось сердце и глаза наполнились слезами. Какая глупость! Упрашивать попугая повторять фразы, которым мама терпеливо учила его часами, было всё равно что ковырять открытую рану.

Но девочка не хотела, чтобы Орбит забывал эти слова. Его щебет живо воскрешал в памяти картины прошлого: как амазон гордо стоит на подлокотнике мягкого кресла в гостиной, а мама, улыбаясь, умасливает его произнести какое-нибудь предложение или считалочку. «Иногда мне кажется, что этот замечательный попугай – часть меня самой», – часто говорила мама, кормя Орбита кусочками яблока.

Хелена села на пятки и потёрла усталые глаза. Так же как и отец, она изо всех сил пыталась преодолеть горечь утраты, но опасалась, что Орбит забудет всё, чему его научила мама.

А это равносильно тому, чтобы снова потерять маму, то есть совершенно невыносимо.

Ровно в половине седьмого вечера Хелена набросила на клетку с Орбитом зелёно-коричневое лоскутное покрывало (мама намеренно выбрала эти цвета, «чтобы напомнить ему о верхушках деревьев») и стала спускаться по лестнице. От поднимающегося из кухни запаха в животе у девочки заурчало.

Она остановилась и втянула в себя воздух. Какое-то лёгкое и свежее блюдо. Ладно, по крайней мере повариха у мистера Уэскотта достойная.

Хелена остановилась на втором этаже и заглянула в полуоткрытые двери. Стэнли не преувеличивал, когда говорил, что коллекция занимает все без исключения комнаты в доме. Распахнув от удивления глаза, девочка смотрела на лишённые мебели помещения, заполненные самыми различными часами, стучавшими и тикавшими на все лады.