Дом с сотней часов

Он хотел ещё что-то сказать, но вовремя спохватился и только тряхнул гривой тёмных волос.

Хелена откинулась на спинку стула. Значит, Стэнли тоже не велено разговаривать на эти темы. Любопытство девочки росло как на дрожжах.

За несколько минут до шести вечера у входной двери забренчал звонок. Мальчик скрылся за полчаса до этого и, тяжело ступая по лестнице, поднялся на последний этаж. Хелена с отцом были ещё на втором, в комнате с напольными часами. Отец ревностно устанавливал там навершия, проверял медные диски, металлические ручки и грузы маятников.

Они услышали, как внизу хлопнула дверь, по лестнице вниз кто-то побежал, раздались голоса.

– Дили-дон-тик-так-тик-так-бом! – прощебетал Орбит.

Запах солнца, свежести и аромат роз вплыли в комнату вместе с Кэтрин, её длинные юбки кремового цвета шуршали, как крылья голубки. Но мисс Уэсткотт была не одна: она держала за руку девочку примерно одного возраста с Хеленой. Нежно-зелёное шифоновое платье зажгло в дочери часовщика зависть. Свободной рукой незнакомая девочка поправила пряжку в коротких светлых волосах, подчёркивавших маленький носик и голубые глаза.

Мистер Уэсткотт, с синеватыми мешками под глазами, стоял с другой стороны от сестры; он быстро посмотрел на девочку и отвёл взгляд. В лице его читалось раскаяние, губы дрожали, словно с языка готовы были сорваться какие-то слова. В голове у Хелены, как электрические лампы мистера Уэскотта, заискрили мысли. Может, это его дочь? Если так, то странный мальчик, сидящий в комнатах с часами, – точно его сын.

– Ты продолжаешь заниматься? – шепнула Кэтрин девочке, проводя рукой по длинному белому страусиному перу на изящной широкополой фетровой шляпе.

Девочка серьёзно взглянула на мисс Уэсткотт.

– Да, тётя Кэтрин, – прошептала она в ответ и перевела взгляд на мистера Уэсткотта, который вздохнул, слегка распрямил плечи и подошёл к часам с лунными личиками. Правую руку он положил на дверцу часового шкафа и, сжав губы, наблюдал за колебаниями маятника.

Ангелоподобная мордашка ритмично появлялась и исчезала, и, казалось, от этого зрелища плечи хозяина полностью расслабились.

– Филигранная работа Вальями Лондонского: ореховый корпус, восьмидневный завод, – пояснил отец, подходя к часам. – Вам очень повезло, что такой экземпляр есть в вашей коллекции. Вальями изготавливал часы для королевской семьи в восемнадцатом веке.

– Да, мне это известно, – холодно проговорил мистер Уэсткотт. – Говорите, мне повезло.