Между Северной и Южной

У дедушки на столе стояла белая тарелка с нарисованными серебряными шарами, похожая на летающую, в которой лежал фиолетовый лук.

– Вот это помогает мне хорошо думать и придумывать, – засмеялся дедушка Коля и… откусил половину фиолетовой луковицы.

Я зажмурился, потому что от мысли, что лук, даже если он фиолетовый и суперкосмический, можно съесть, меня тошнит.

Наверное, у меня было ужасное лицо и в глазах луковый ужас, потому что дедушка подошел ко мне и весело сказал:

– Миша, это же просто инжир.

На, попробуй, очень полезно для сердца и ума.

Ого, подумал я тогда. Вот почему мой дедушка называется «инжИнер». Все просто. Он ест много инжира, становится умным и придумывает супермашины.

А ночью мне приснился сон, как куча инженеров в серебряных космических костюмах сидели в нашей школьной столовой и ели этот …инжир. А потом наш директор отводила их по классам. Только вместо таблички с цифрой на двери были надписи «Приматы», «Сумчатые» и «Грызуны». А еще «Ластоногие».

И целый год я писал с ошибкой слово «инженер».

Ведь гораздо понятнее, если бы там стояла «и», правда?

Витамины

– Мишка! – мама влетела на кухню с таким видом, что у меня изо рта вывалился кусок сырника. Он плюхнулся в жидкое черничное варенье, как в лужу, и забрызгал белую школьную рубашку. – Где витамины?! Я сделал доброе и приветливое лицо, как у нашего соседа по этажу Анатолия Лукьяновича. Он всегда ходит с таким лицом. Мне кажется, он вообще никогда не злится.

Может, потому что он совсем дедушка и живет один?

– Какие витамины, мам? – я даже голову наклонил набок, как Анатолий Лукьянович.

Мама смотрела на «черничную» рубашку так, как будто у меня там мышь сидела:

– О… Миша! Фу!

А потом опять:

– Так где витамины, а? Вторую банку покупаю, и опять ничего нет. Ты понимаешь, что так можно отравиться? Целая банка. Сто штук. От такой дозы можно попасть в больницу, Миша. Или в школу унес? Господи, вот наказанье…

Анатолий Лукьянович мне уже не помогал.

Я хотел сделать лицо разведчика Исаева – того, который Штирлиц. Фильм про него есть, он старый и черно-белый. Прошлым летом, когда я жил у бабушки с дедушкой, они все вечера смотрели этот фильм. Я мало что запомнил, но лицо у него такое было… Такое честное и уверенное лицо. С таким можно посмотреть на маму и сказать: «Да, это я взял. Чтобы спасти своих товарищей».

Но у меня не выходил и Штирлиц.