Расставание отменяется

Его грудь уперлась в ее груди, соски затвердели, как свинцовые пульки. Как и вчера, когда он мял их пальцами. Она подавила стон.

Нет, ей с таким не по пути. Держись, Оливия. Однако под его жарким многообещающим взглядом ее воля словно плавилась. Улет. Полное… желе.

– Стерва, – пробормотал он, губы в губы. Почти осязаемо.

Затем нехорошо улыбнулся и пошагал в комнаты, предоставив ей выбор. Следовать за ним. Или нет.

Нет! Ей захотелось это выкрикнуть и добавить для ясности. Схватить его за шиворот, пусть прочувствует на своей шкуре, чем пахнет реальное лихо.

Самоуверенность этого наглеца действовала на нервы, а ей и без того тошно. Кто он такой, чтобы называть ее стервой? С сексуальным подтекстом, как и вчера вечером. Что ж, ей недолго осталось терпеть его присутствие. Всего несколько часов. Хорошая девочка, подольше бы так терпеть. Ради Бри. Завтра неведомый океан унесет их далеко-далеко.

Глава 4

– Ну как тебе, Джетт, сочная говядина с йоркширским пудингом? Вполне профессионально? – заботливо спрашивала Бри, когда они втроем приступили к изысканному обеду из четырех блюд, поданному в их люкс с великолепным видом на залив.

Серебро переливалось на воде и пускало радужные блики по потолку и хрустальной посуде. Он подлил всем шампанского.

– Я просто отдыхаю. Потому мясо вполне нежное, пудинг пышный и в меру пропеченный.

– Однако ваше профессиональное чутье вряд ли имеет право отдыхать в праздники? – предположила Оливия.

– Нет. Но иногда мне нравится обедать, не вникая в лабораторные тонкости. В частности, сегодня.

– Разумно. – Она кивнула. – Расслабиться, насладиться и выразить признательность. – Горло словно обожгло. Угораздило же ляпнуть. Дура, дура, дура. Она сосредоточенно вертела ножку фужера, возя донышком по скатерти. Понимала, он сейчас оглаживает ее взглядом, интерпретируя те слова в контексте их недавней личной пикировки.

Она принудила себя взглянуть в глаза Джетту и сказала:

– Вынесите свое профессиональное суждение, которое из ваших блюд особенно популярно?

Он прожевал, прежде чем ответить.

– Мое суфле – умереть не жаль. Так мне сказали.

Это, несомненно, сказано женщиной. Его рот скривился, глаза зажмурились. То ли ела с его ложки, то ли свалилась с ног навзничь. А может, совмещала оба удовольствия. Ей не хочется додумывать этот сценарий.