Меня зовут Астрид!

Будет едва шевелить педалью, всё переделывать, строчить назад или зигзагом – он вечно так!

– Вы же можете чередоваться, – предложил Янне. – Ты согласна, Астрид?

– Ладно, – буркнула я и отодвинулась.

Вот так всегда, думала я, пока смётывала две стороны сумки. У бабушки я могу шить часами, а на продлёнке стоит мне только сесть за швейную машинку, как тут же кто-нибудь приходит и мешает. Вдруг я заметила, что Адам вынимает мою нитку.

– Что это ты делаешь? – возмутилась я.

– Мне не нужна красная нитка, – ответил он.

– Но я-то шью красной!

– А я нет. Мне нужна чёрная.

Снова вмешался Янне:

– Может, вам лучше шить одной и той же ниткой?

– Но мне нужна красная!

– А чёрная не подойдёт? Она менее заметная, – попробовал уговорить меня Янне.

Я посмотрела на него в упор. Он что, ничего не понимает? Не видел мою сумку? Да на этой строчке всё держится!

– Я не хочу быть незаметной, – сказала я, едва сдерживаясь, чтобы не закричать. – Я хочу быть неповторимой!

Янне раскрыл рот, но я не унималась:

– Пусть Адам тоже шьёт красными нитками либо пересаживается за другую машинку!

– Но другой нет, – сказал Янне.

Адам стал вдевать чёрную нитку, но никак не мог попасть в иголку. А я злилась всё больше и больше и вышагивала у него за спиной, пока он там копался.

У меня чуть не случился нервный срыв. Но Адам вдруг бросил всё, встал и пошёл к теннисному столу. Значит, не так-то ему и нужна была швейная машинка! От этого я негодовала ещё больше.

Я снова заправила красную нитку и нажала на педаль. Вскоре сумка была готова – получилось классно. Но я всё ещё злилась и со стуком поставила машинку на место.

Янне захотел поговорить со мной. Это тоже типично для продлёнки – вечно нужно с кем-то о чём-то говорить, нельзя просто побыть в одиночестве и спокойно чем-нибудь заниматься.

– В чём дело, Астрид? – спросил Янне, наклонив голову, как делают взрослые, когда хотят залезть вам в душу.

– Почему только я постоянно должна менять нитку?

– Мне казалось, что проще шить одной ниткой, но теперь я вижу, что был неправ. Адам мог строчить и красной. Мне надо было сперва спросить тебя.

Злость никак не проходила. Словно на мне была какая-то злая одежда, которую просто так не снимешь. Крики и смех отдавались в моей голове, и от этого становилось только хуже.

– Оставьте меня наконец в покое! – рассердилась я.