Меня зовут Космо

– Дэвид! – кричит она.

Из кабинета выбегает Папа, его волосы взъерошены.

– Что?

– Почему мне только что позвонила твоя мама и сказала, что они со Стивом приезжают на День благодарения?

– Бабушка и дедушка приедут? – радостно вставляет Эммалина, ничего не понимая.

Макс кладёт ладонь ей на руку и качает головой. Человеческое общение по большей части бессловесное, и, наверное, это одна из причин, по которой я чувствую к людям такую близость: я тоже полагаюсь на жесты.

– Я пригласил их, – напряжённо говорит Папа.

 – Мне же можно это сделать, правильно?

– Конечно. Но ты сказал, что не будешь этого делать, и я купила еды только на четверых…

– Тогда пойдём и купим ещё.

– Тут дело принципа, – говорит Мама. – А в магазине настоящий бедлам.

– Ладно, – отвечает Папа и протягивает руку. – Я схожу. Дай мне ключи.

– Нет, я…

– Я схожу.

Я знаю, что интонации тоже имеют значение. Простые слова могут ранить – достаточно произнести их немного иначе.

Макс слегка тянет меня за ошейник и держит Эммалину за маленькую ручку. Мы втроём, стараясь не шуметь лишний раз, уходим в его комнату, и он закрывает дверь.

Обычно я не могу запрыгнуть с пола на кровать, а Макс недостаточно силён, чтобы меня поднять. По словам ветеринара, я вешу сорок три килограмма – слишком много для собаки моей породы. Впрочем, в особых случаях Макс подставляет небольшую лесенку. Вот и сейчас он помогает мне подняться по ступенькам, и я укладываюсь на мягкую кровать.

– Вот, – говорит он. – Вот так.

И я вдруг почти забываю о ссоре Мамы и Папы в кухне – потому что… смотрите на меня! Посмотрите на меня, я свернулся на этом одеяле, словно на вершине мира! Я виляю хвостом и не могу ничего с собой поделать.

Эммалина тоже забирается на кровать и укладывает голову между моими передними лапами.

– Космо, – тихо говорит она, разглядывая мои челюсти, – ты такой смешной, если смотреть снизу.

Я замечаю наше положение и пользуюсь возможностью, чтобы облизать ей нос.

Он тёплый и сухой. Это меня расстраивает: Эммалина никогда не познает радости от прикосновения мокрого носа к свежескошенной траве, от того, каково это – держать холодный нос по ветру.

Она пищит и отползает подальше.

В углу комнаты Макс включает ноутбук. В последние несколько лет я слышу это слово всё чаще, потому что Макс постоянно смотрит на фотографии звёзд на экране.