Меня нет

Из всего я запомнила только: а) не трогать мини-бар Виктора (о, поверьте, если Виктор против, значит, невозможно не потрепать его нервы); б) никуда не ходить поздно ночью; в) не шалить (будто с Ромой это возможно).

Я кивала, шагая вслед за ней и помогая найти вещи, которые и так лежали на виду. Почему она нервничала перед свиданием с собственным мужем, я не понимала. Но уже натягивая туфли, она продолжала что-то бормотать и суетиться.

Раздался стук в дверь, и мама тут же распахнула дверь.

– А, Рома, здравствуй.

Рада видеть, – она в очередной раз посмотрелась в зеркало и пригладила и так идеально уложенные волосы.

– Мама, ты выглядишь великолепно. Перестань уже так трястись, – я затащила брюнета в дом и выхватила из его рук два обещанных ведра мороженого, – и за нас не переживай. Мы просто посмотрим кино.

– Что ж, ладно. Хорошо вам отдохнуть. Мы будем поздно, – выдохнув, она выбежала из дома и хлопнула дверью, даже не попрощавшись.

Я открыла морозилку и застыла в попытках найти место среди десятков ведер точно такого же мороженого.

И как меня не разнесло от такой страсти?

– Твоя мама напоминает мне сороку, – хохотнул Рома, плюхнувшись на диван.

– Она мне даже маму не напоминает, – кое-как уместив оба ведра, вздохнула я.

– Почему ты так говоришь?

Я не ответила потому, что добралась до запретного плода – минибар с прозрачной дверцей, – и потерла ладони.

– Вот она, моя золотая, – вытянув бутылку, я не сдержала улыбку. Я присмотрела этот сливочный ликер еще вчера и мечтала только о нем, – ты такое пьешь? Или тебе налить что-то для взрослых, чтобы ты надрался как свинья и начал руки распускать?

– Я понял намёк.

Пьем, что ты скажешь, – подняв руки, рассмеялся он.

Уже через пару минут пол перед телевизором превратился в кинотеатр из детских грёз. Мы свалили все найденные в доме одеяла и подушки перед диваном, собрали пять тарелок со закусками и выключили свет. Фильм начинался, и где-то внутри меня разрасталось тепло.

Эта музыка напоминала что-то до боли родное, такое далекое и недоступное, что уже невольно подступали слезы. Какие-то едва знакомые мечты, мысли и ощущение кого-то близкого рядом. Но кого?

«Если бы ты был моим другом, я бы смогла поговорить с тобой об этом, но я не могу. А если мы не можем разговаривать по душам, зачем тогда ты мне нужен? Зачем мы друг другу?»

Ликер приятно грел горло, наверное, увеличив сентиментальность до высшего уровня.