Мёртвая свадьба

 – Толик с улыбкой смотрел на мать, на то, как быстро бежит ткань под её руками. В какой раз удивлялся её тонким красивым пальцам.

– Вот переломаю я твои удочки, будешь знать, – отозвалась мать, недовольно качая головой.

Машинка продолжала строчить, ткань по столу ползла, и казалось, что это сам стол двигается. Не переставая давить на педаль привода, мать вдруг сунула руку в ворох тканей и что-то выбросила в сторону окна.

– Светлане Егоровне отнеси. Она просила передник прострочить.

Толик перехватил тряпку, крутанул в кулаке, рассматривая.

Фартук был сделан из светлой ткани, но не новой, а пожившей. Была в ней какая-то историчность. И тесёмки затёртые. Зачем такое прошивать?

Мать кивнула, угадав мысли сына.

– К ней внучки приехали. Она старый передник под них перешивает. Хочет их хозяйству учить.

Мать подняла прижимную лапку, оборвала нитки о резец, посмотрела на получившийся шов. Быстро сплюнула через левое плечо, прошептала приговор. Толик ухмыльнулся. Мать была полна присказок, поговорок, приме?т; если ей что-то казалось, она непременно плевала через плечо и стучала по дереву.

Ну и заговор бормотала.

– А внучки не родные, – неожиданно сказала мать. – У неё-то самой детей нет.

– Почему? – Толик не понял, зачем ему это сказали.

Мать подняла на него глаза:

– Убежишь, опять ничего не сделав, ой, переломаю я твои удочки.

– Удочки не тронь. Батины, – буркнул Толик и сполз с приступка.

Идти обратно тем же путём, по которому он только что пришёл, было скучно.

Он добрался до школы, обогнул её вдоль забора, посмотрел на пустую спортивную площадку. Сбоку от неё торчал столб с баскетбольным щитом. Мяч есть в библиотеке, есть в ДК. И там, и там пока закрыто. Сдутый мяч мог найтись и где-то в кустах. Кажется, в прошлый раз они с Игорьком его тут бросали.

Освобождая руки, Толик повязал фартук на талии, сдвинув на бок, чтобы не мешал, и полез через забор. Сетка застонала под его весом.

Мяч нашёлся под деревьями. С перепачканным зелёным боком и глубокой вдавленностью.

Она рождала непредсказуемость броска. Из-за сдутости мяч и так почти не прыгал, а вдавленность ещё и траекторию сбивала.

Щит дрогнул от первых ударов, грохот разогнал птиц с деревьев. На пятый удар из школы выглянул сторож.

– Так, а ну пошёл отсюда! – крикнул он, грозя кулаком и явно собираясь дойти до сарая, чтобы вернуться оттуда с лопатой или метлой. Мог и косу прихватить.

– И что же ты, паразит, делаешь? – сторож сошёл с крыльца.