Мерцающий свет

Наскоро перекусив, сдобрив суп черствой коркой из хлебницы, Леша стремглав помчался в магазин.

На обратном пути его догнал велосипед. Шкет, мелкий вредный пацан, брат авторитетного Дюбая, на ходу со словами, – Очкарик, – больно стукнул его ногой под зад. Леха в отместку, инстинктивно махнул пакетом, отягченным покупкой. Пакет зацепил по багажнику велосипеда, Шкета. Тот, вильнув, не удержал руль, с грохотом растянулся на пыльной дороге. Словно ожидая данной развязки, с противоположной стороны улицы, не замеченный им ранее, к нему развязной походкой направился Дюбай.

За ним. хвостом постоянные спутниками Лом и Рында.

Дюбай – долговязый, на голову выше Лешки второгодник, держал в страхе, как он говорил «местную шпану». Лом – коренастый, плотный с выпуклыми глазами и Рында с узкими губами чуть скошенными старым шрамом были его шайкой.

– Ты че су….а, – Дюбай с размаха влепил кулаком в нос Лешке, – нюх потерял?

– Он сам. Он первый. – из-под рук, закрывшего лицо Лешки, показались бурые полоски крови, – я просто шел.

– Шееел! – сильный удар в ухо, сместившегося влево Лома, сбил Лешку с ног. В голове зашумело, и он как обычно поджал к себе коленки и сильно прижал руки к лицу.

– Нн-а, на! – Рында несколько раз ударил ногой потом вытряхнул содержимое Лешкиного пакета на поверженного, – Только хлеб и масло, даже сигарет нету. – Эй Очкарик, – визгливо (за что получил свое прозвище), оттягивая руку от лица Лешки, спросил, – бабки остались?

– Неет, – ответил Лешка, хлюпая разбитым носом, – под расчет было.

– Тогда добавить надо, – Рында, оттягивая руку бил ногой, стараясь попасть по лицу, – за Шкета, за велик.

– А ну завязывайте, – громкий оклик Кольки остановил расправу.

– А ты че пишешься? – удивленно спросил Дюбай, – он Шкету велик сломал и рубашку порвал.

Колька критически осмотрел место расправы. Над скрючившейся серой кляксой Лешки, продолжая оттягивать руку, стоял Рында. Рядом, бесстрастно наблюдая избиение Рындой поверженного им противника, Лом.

Всхлипывающий Шкет, с торчащим из прорехи рубахи локтем, правил руль велосипеда, зажав переднее колесо сбитыми коленками. Дюбай, преградивший дорогу Кольке, широко расставив ноги, засунул руки в карманы повторил.

– Че пишешься?

– Он мой друг.

– С каких это пор? Умора. Слышь Лом, наш Никола – Паровоз, себе друга завел, Очкарика.

Молчаливый Лом хмыкнул. Рында тонко хихикнул, но руку Лешки отпустил.