Когда мы мечтаем

Но единственное, что я отметила, – это невероятно глубокий голос, который каким-то образом не до конца сочетался с языком.

Я закрыла книгу и положила ее рядом с собой. Стараясь не напугать гостя, как можно тише встала с дивана. Я просто прошла бы мимо и, пробормотав коротенькое извинение, скрылась в коридоре.

Мне оставалось всего несколько шагов, когда он внезапно обернулся. Я вздрогнула и неуверенно замерла. Наши взгляды пересеклись, и первым делом я подумала, что язык, видимо, был азиатским.

Волосы уложены слегка набок, с пробором.

Правильные черты лица, пухлые губы и высокие скулы. Как ни странно, мой взгляд все время возвращался к его темно-карим глазам, наконец я поняла, в чем дело: их подчеркивал слабый макияж в темных тонах, заметный только со второго-третьего взгляда. Прошло несколько секунд, прежде чем я осознала, что уставилась на него. А он на меня. Рядом с ним и его черным костюмом я, в своем сером свитере и черной юбке, чувствовала себя одетой не по случаю.

Я откашлялась, чтобы прервать неловкую паузу, и, кажется, это положило конец и его молчанию. Он сказал своему собеседнику что-то невнятное и отключился.

– Прости, – я вскинула руки в извиняющемся жесте. – Не хотела помешать.

Я говорила медленнее, чем обычно. Четче. Пусть это и не изменит того, что английский ему не понять.

– Ухожу, – добавила я, сопроводив слова пантомимой: сначала показала на себя и затем махнула в сторону двери, делая шаг в его сторону.

Он вздернул темные брови, это придало его лицу раздраженный вид, и засунул мобильный телефон в карман брюк.

– Хорошо, – ответил он так же медленно и четко. – Я думал, здесь никого нет.

Одна, две, три секунды, и до меня дошло. У меня загорелись щеки, стоило мне осознать, что я его понимаю.

Его английский хорош. Даже очень хорош. Слышен лишь намек на акцент, почти теряющийся в бархатистых обертонах глубокого голоса.

Нормальный человек извинился бы и вышел, а я решила, что он меня не поймет.

Из-за внешности и иностранного языка, на котором шел разговор по телефону.

Я лихорадочно обдумывала, как выпутаться из ситуации, чтобы не показаться еще более грубой. В голову не пришло ничего, кроме нервного смешка.

– Я не ожидала, что ты говоришь по-английски.

Разверзнись подо мной сейчас земля, в пропасть прыгнула бы добровольно.

Скрестив руки на груди, он склонил голову набок. Отдельные прядки упали на лоб, но он их не поправлял.