Американские байки

Помогает заталкивать чемодан в багажник. «Папа» на работе, детей в это время дома нет. Хоть какое-то облегчение. Не хочу их видеть. Терпеть их не могу. С «мамой» прощаюсь скомкано. Мне жутко неудобно. Мне противно, отвратительно мне. Я гость, которого выставили за дверь. Выгнали. Накормили, напоили, и будет. Чипсы, лимонад. Take care of youself. Пошла вон.

– Пока, honey!

«Маме» тоже неловко. Она прячет глаза.

Прощай. Я чувствовала себя такой чужой в этом доме. Но теперь мне страшно с ним расставаться. Ведь придётся заново привыкать к незнакомым людям.

А они могут оказаться ещё хуже. Я плачу. Моё ведро слёз снова переполнено. Я ворошу папку с фотографиями из дома. Опять и опять. Всё бы отдала, чтобы оказаться сейчас там. Если не с парнями, так хоть у бабушки. Зарыться с головой в старое колючее одеяло «из верблюда». И заснуть. Я человек под знаком “No”. Я не нужна. Нигде.

Мы в Лебаноне. Странное название. Надо написать об этом Андрею, пусть посмеётся. В новом доме жильцов гораздо больше. Это не жилье, это муравейник.

Но, странно, здесь мне лучше. Я отвлекаюсь на людей. Пусть говорят, говорят, говорят без умолку. Лишь бы не было снова этой тишины. Надеюсь, в этом доме есть еда, кроме чипсов?

Дом одноэтажный. При входе спуск в подвал. Не вонючий погреб. Полноценный второй этаж. Он ухоженный, почти как было в доме полицейских, хотя здесь нет ковров и мягкой мебели, нет картин с видами гор, телевизора с большим экраном и бегового тренажера, который так любит терзать Эмили. Но для жилья подвал вполне пригоден.

Большую его часть занимает мастерская деда – мужа Патриции. Всё свободное время он проводит здесь: вечно что-то пилит и стругает, хотя я не видела ни единой полезной вещи, вышедшей из-под его рубанка. Такое впечатление, что он просто любит пилить.

Присцилла – старая, худая, жутко въедливая бабка. Она же координатор. Она же глава дома. У Патриции ответов больше, чем вопросов. Она знает, как всем жить. Я тут же попадаю в чёрный список тех гадов, которые вечно портят идеальную картину мира.

Я не умею вести себя «как надо». Присцилла всё время улыбается. Присцилла всё время говорит.

– Натали, вот так должно лежать!

– Натали, вот так надо делать!

– Натали, послушай!

– Натали, иди сюда!

– Натали, исправь!

Натали то. Натали сё. Эта лавочка никогда не закрывается.

В доме гостит семья чехов. Мама, папа и два ребенка – дочка чуть младше меня и пацан-первоклашка. Мама и дочь трещат на английском, как на родном.