Минька Авиатор

Кто-то говорил, что он на Большой Земле то ли среди других медведей, то ли у тех плохих людей, к которым попал в сети, ну к браконьерам.

Дедушка почему-то думал, что он сбежал с бурой медведицей, влюбившись в неё. А Минька мог только догадываться, сожалея о том, что брата нет рядом, хоть его все и считали легкомысленным лентяем, у которого только и было желание как ничего не делать, а есть и красиво жить. За спиной все его дразнили: «Михась – любящий жить всласть». Но каким бы он ни был, он же старший брат Миньки! От этой мысли ему становилось опять грустно.

Может ко всем маленьким приходит и хорошее настроение и плохое одновременно?

– Нет, нельзя грустить! Завтра такой праздник! – поругал себя Минька за то, что переживал за всех, был готов расплакаться за любое переживание. Особенно, когда вспоминал он маму, глаза становились мокрыми, сдавливало горло, хотелось зареветь. Он так по ней скучал.

– Это она на небе! Видишь вон те звезды? – встретила Миньку ласковая и добрая баба Нюша, стряхнув с него снег, провела за стол.

 – Люди называют это созвездие Большой Медведицей. Смотри, как она глядит на тебя, она тоже скучает по тебе. И она не хочет, чтобы ты грустил.

Её большие лапы, немного трясясь от старости, гладили голову Миньки, показывая на чистое небо, хорошо видимое из кухни через ледяной потолок.

– Да, бабуль, не буду грустить, – всхлипнул Минька коротким, ещё не до конца сформировавшимся носиком.

– Мама! – появился в арочных снежных дверях громадина папа, – Минька уже взрослый, не морочь ему голову! Люди во всем виноваты, поэтому нет Маши, – оскалился Михаил Потапович.

Он волоком затащил за собой большой мешок замороженной рыбы. Руки и шерсть на его подбородке были в крови.

– Привет, сын!

– Привет, пап! – ответил Минька, уплетая рыбу.

– Уж мне этот закон новогоднего перемирия, – зло фыркнул Михаил Потапович, – сколько можно одной рыбой питаться! – хлопнул он лапой о стол, грузно упал на ледяной стул. – На берегу вот такие моржи валяются, в пасть просятся! – засветились в улыбке мощные зубы белого медведя.

Вот таких моментов Минька боялся больше всего, когда папа походил на злого хищника.

– Тить! – стукнул дедушка Потап палкой об пол, спустившись со второго этажа. Семья собиралась на поздний ужин.

– Будешь с матерью говорить как со сверстницей, по горбу дам вот этим бревном!

Угроза подействовала, Михаил Потапович замолчал, виновато опустив голову. А баба Нюша улыбалась, наблюдая за ними.