Мир из прорех. Иные земли

Времени нет.

Темнокожая женщина спрыгнула в неглубокую яму рядом с Каей и протянула ей руку – маленькую, с неожиданно светлой ладонью.

– Шоу.

Кая пожала протянутую руку, и на миг ей показалось, что эта ладонь – единственный источник тепла на свете на многие и многие километры вокруг.

Они молча копали, двигаясь в одном темпе, и через несколько минут Кая перестала бояться, что Шоу заговорит с ней – или что повторится атака капитана Сокол, несущая с собой взрывы, кровь и смерть. Они молчали – пока яма наконец не стала достаточно глубокой, чтобы надежно укрыть Марту от нечисти и диких зверей.

Вместе они подняли ее – такую легкую, маленькую – и осторожно опустили в яму.

Кая потянулась к простыне, взялась за край, и тень Шоу снова легла ей на плечо.

– Не надо. Не терзай себя.

Но Кая упрямо мотнула головой. Она должна была посмотреть – должна была увидеть и навсегда запомнить ее лицо. Марта родилась в Северном городе. Ее бабушка и дедушка были учеными. Ее мать сошла с ума после большого наводнения, а потом не пережила дороги в столицу.

Марта была лаборантом. Ей нравилось сидеть в чайной, пить маленькими глотками согревающий чай, глядя на холод за окном. Она носила зеленый платок. Мечтала отомстить за тех, кого любила. Была влюблена в юношу по имени Шиповник. Заикалась… Кая никогда не узнает – с рождения? Или, возможно, с тех пор как чудовищная волна наводнения смыла, унесла все то, что казалось Марте незыблемым?

Теперь она лежала здесь. Твердая. Мертвая. Кая стиснула зубы и протянула руку, а потом откинула простыню…

Мир вокруг содрогнулся от грохота, и чьи-то сильные руки бросили ее на землю.

– Уходим! Уходим!

Она накрыла Марту собой, ничего не понимая, дрожа всем телом.

– Нет! Я не могу ее так оставить! Нет!

– Прекрати! Возьми себя в руки!

Пощечина на миг оглушила ее. Земля у ног Шоу взорвалась фонтанчиком брызг.

– Ложись!

Марта ускользала из ее рук, и Кая потянулась к ней, загребая свежие комья земли…

И проснулась.

За окном занимался рассвет – серый, безжизненный.

Солнечные лучи, редкие, прозрачные, с видимым трудом пробивались сквозь снежную завесу. Стекло было изрезано узорами. Печь под Каей почти совсем остыла, и от губ в воздух поднималось легкое облачко пара. Дрожа, она плотнее закуталась в куртку и одеяло.

Прошло почти два месяца с тех пор, как она покинула Красный город, а этот сон не оставлял ее в покое. Он всегда заканчивался одинаково. Ей не удавалось отогнуть край простыни.