Мир из прорех. Иные земли

 – Ты сам как думаешь, лучше спать в лесу или на берегу?

С тем же успехом он мог попросить совета у стены. Некоторое время Ган даже не смотрел на него, будто не слышал… А потом вдруг уронил свой факел под ноги, в мокрый песок. Факел зашипел и погас.

– Здорово, – пробормотал Артем. – Спасибо за помощь.

Ган сделал шаг вперед, к лиловой стене, коснулся ее рукой, и на мгновение Артем испугался, как будто растения могли броситься на князя, затянуть его в свое хищное нутро… Ведь здесь что угодно было возможно.

Ничего такого не случилось.

Ган прикоснулся к стене второй рукой, отвел в сторону висящую у его лица ветку с листьями и замер. Артем поднес факел ближе…

Под лиловыми листьями обнаружился брус. Стена оказалась настоящей стеной.

– Ночлег, – сказал Ган, старательно выговаривая слово. – Ночлег.

Он произносил отдельные слова с удовольствием, как ребенок, который только учится говорить, и от этого Артему делалось жутко.

– Да-да, – пробормотал он. – Здорово. Спасибо.

Он вовсе не был уверен в том, что хочет оказаться по ту сторону стены – или идти дальше в темноте, не зная, как скоро наткнется на вход.

– Вернемся немного и заночуем, – сказал он наконец.

Ему вдруг подумалось, что люди за стеной – если там действительно есть люди, – скорее всего, обороняют свой дом от нечисти. До сих пор их с Ганом не заметили – может, не заметят и потом. Зато, если они защищают периметр так же, как это делали жители Зеленого, у стен должно быть достаточно безопасно.

– Утро вечера мудренее.

 – Так часто говорил дедушка Каи, и, повторив это, Артем почувствовал себя увереннее. – Переночуем здесь, – сказал он Гану.

Он как раз думал о том, получится ли убедить Гана спать по очереди – и сможет ли тот быть достаточно надежным дозорным, – когда откуда-то сверху донесся высокий пронзительный свист, похожий на птичий… Но слишком искусственный, громкий. Машинально Артем взметнул руки вверх, закрывая голову.

В зарослях наверху появился зазор, и из него почти по пояс высовывался человек с копной растрепанных каштановых волос.

Он был одет в зеленое и лиловое. Снизу, в полумраке тени, которую отбрасывала стена, Артем не мог различить черт его лица – неясно было даже, стар он или молод. Единственное, что сразу бросалось в глаза, – белозубая улыбка. В руках у человека была длинная деревянная трубка, направленная вниз.

Артем медленно поднял руки вверх.

– Мы безоружны, – сказал он, сознавая, впрочем, что человек никак не может его понимать.