Миша, Мох и мистер Апстарт

Печка лежала на боку, стол стоял под наклоном, уперевшись двумя ножками в стену, кастрюли и сковородки были разбросаны как попало, кухонные ножи воткнуты в потолок.

Хозяин дома, мужчина с густой седой шевелюрой, стоял у плиты и жарил картошку. На нём был цветастый фартук, надетый почему-то на спину и завязанный спереди.

– Здравствуйте! – обратился к Седому Барабанов, на всякий случай прикрывшись гитарой. Миша и Эра с опаской выглядывали из-за спины старшего товарища. Мох сгруппировался, готовый прикрыть друзей.

Хозяин обернулся. Вид его был весьма странен. На вполне обычном добродушном лице выделялся нос, перевёрнутый вверх ноздрями. На месте правой руки у него была левая, а на месте левой – правая, поэтому он держал их крест-накрест.

– Чему обязан? – спросил Седой, помешивая картошку то ли правой, то ли левой рукой. Казалось, он совсем не был удивлён неожиданным визитом.

Необычный вид Седого произвёл такое сильное впечатление на пришедших, что они даже не знали, что сказать.

– Мы, собственно говоря, прибыли в Потеряевку на экскурсию, – начал Мох.

Искривлённый хозяин скрученного дома, кажется, нисколько не удивился говорящему лохматому крокодилу. Он продолжал помешивать картошку.

Мох помолчал немного и спросил прямо:

– Кажется, у Вас проблемы? Можем мы чем-нибудь помочь?

– Присаживайтесь, – пригласил гостей Седой. – Будем знакомы, я – Леонид Петрович Сырников, можно просто – дядя Лёня.

Друзья по очереди представились. Дядя Лёня пожал руки всем по очереди своей то ли правой то ли левой, а руку Эры галантно поцеловал. Что касается предложения присесть, то оно оказалось весьма проблематичным, поскольку все табуретки висели вверх ногами под потолком. Пришлось кое-как примоститься на лежащем на полу старинном буфете. Странным образом находившиеся в поваленном буфете чашки и блюдца не разбились и не свалились в одну кучу, а аккуратно были расставлены по полкам, как бы приклеены к ним.

– Картошечку будете? – предложил Сырников, ставя сковородку на наклонённый стол. Запах, исходящий от сковородки, был таким аппетитным, что отказаться не было никакой возможности.

Леонид Петрович достал из перевёрнутого ящичка вилки, скрюченные самыми немыслимыми способами.

– Мне не надо, – отказался от вилки Мох, снова ставший милым пёсиком.