Миша, Мох и мистер Апстарт

Исчезли заросли терновника вокруг усадьбы, разбитые колонны на глазах начали подниматься, стены восстанавливались кирпичик за кирпичиком, стёкла заблестели в окнах и, вдруг – удар, гром, взрыв! Катастрофа! Меня отбросило в реку, а когда я выбрался, то был уже таким, каким вы меня видите сейчас. Усадьба рассыпалась в прах, и вся деревня, за исключением нескольких крайних домов, превратилась в безумный паноптикум. Наверное, заданная мощность оказалась слишком велика. Всё-таки сто лет – большой срок, раньше я не заходил так далеко.

Уникальный прибор остался погребённым под развалинами, я пытался его найти, но одному перелопатить такое количество обломков не под силу. К тому же видите, что у меня с руками – не очень-то удобно держать шанцевый инструмент!

– Мы поможем! – предложил Миша. – Такое изобретение не должно пропасть!

– Сколько их уже пропало, – вздохнул Леонид Петрович.

– Не надо падать духом! Давайте лопаты, идём на раскопки.

Нормальную лопату, однако, оказалось не так легко найти.

– Идёмте в крайние дома, которые не пострадали! – сообразил Миша.

Они пошли в конец искривлённой улицы, где и правда уцелели два дома. Шварц бежал за ними, повизгивая и слегка покусывая за ноги, словно желая отговорить от этой затеи.

– Что это с ним? – спросила у Моха Эра. – Ты спроси его по-собачьи.

Мох, слегка трансформировав свою лапу, вложил пальцы в рот и громко свистнул. На свист примчались Баскервилей и Полкан. Отойдя с собаками в сторонку, Мох попытался что-то выяснить у Шварца, но безуспешно.

– Он говорит, что боится, что нас завалит обломками, хотя, по-моему, что-то скрывает. Надо будет понаблюдать за ним.

Найдя подходящие инструменты, друзья отправились в разрушенную усадьбу и трудились там до наступления темноты. Полкан и Баскервилей усердно помогали, разрывая завалы крепкими лапами. Вопреки ожиданиям, никаких следов синхронизатора найдено не было.

– Что ж, – сказал Мох. – Следует признать нашу поездку в Потеряевку неудачной.

Никто здесь не живёт, поэтому и спеть ту самую колыбельную нам никто не сможет. Не знаю, чем ещё воздействовать на мистера Апстарта.

– Я ему спою про лебединую верность, – предложил Барабанов. – От этой песни все плачут. Особенно если пропустят рюмашку-другую.

– Мистер Апстарт – закоренелый холостяк, – возразил Мох. – И спиртного на дух не переносит!

– Тогда не знаю… – погрустнел музыкант.