Мишангел

] из „Майнкрафта“!»

Крылья умели здорово разгоняться, и Миша захлёбывался ветром и вопил от восторга, пытаясь обогнать мотоциклиста-пиццевоза. Мотоциклист покрутил пальцем у шлема, а Миша вернулся к дому и немного полетал в стае голубей. Он заметил, что голубиные шеи радужно переливаются на солнце (наверняка потому, что голуби любят барахтаться в лужах, а в лужах часто плавают бензиновые радужные пятна; вот голуби и мутировали). Бензиновые голуби-зомби всегда серые, как асфальт, а настоящие – белые или пёстрые, но таких выжило очень мало после зомби-апокалипсиса.

В район Новостройкино Мишина семья переехала не очень давно, три с лишним года назад, в 2017-м, перед школой. Когда его впервые привезли сюда смотреть квартиру, ему стало жутковато. В этой Новой Москве почти не было неба – так, полянки какие-то. Он бегал между яркими гигантскими башнями диких цветов (фиолетово-жёлтыми, красно-зелёными, сине-оранжевыми, розово-чёрными, серебряно-золотыми) и чувствовал себя шариком в игре-лабиринте.

Крыши домов втыкались в небо и заканчивались над облаками, а сами дома были такими широкими и так тесно стояли, что случайные гости, впервые попавшие в Новостройкино, иногда долго не могли отыскать выход из дворов и часами бродили по бесконечным детским площадкам с резиновой травой (или как она называется?). А однажды между домами застрял огромный мусоровоз, и его пришлось распиливать на куски, потому что он никак по-другому не вынимался.

Когда-то Миша жил в самом центре Москвы, в Скатертном переулке, недалеко от Арбата. Открываешь деревянную дверь – и будто сразу оказался в квартире: подъезд был похож на коридор. Здесь все оставляли уличную обувь, а затем поднимались по узким боковым лестницам наверх. Обуви валялось тьма, наверняка больше половины уже не носили, но никто не выяснял, чьё это барахло. Когда Миша был маленьким, он очень любил рассматривать брошенную старую обувь – конечно, втихаря, пока не видят бабушка и мама, чтобы не зудели: «Опять грязные руки!»

Миша не поднимался по лестницам: его квартира вырастала прямо из этого коридорчика, была словно его продолжением.

Белая дверь с облупившейся краской – и сразу попадаешь в узкий тёмный тоннель. Старая квартира напоминала кротовую нору, здесь всё было как-то слишком длинно и узко. Кишка коридора заканчивалась кухней, тоже узкой и длиннющей, кухня вместе с коридором складывались в букву «Т».