Варварская вера

Глубокой ночью все семь кораблей были полностью готовы к пути. Климена с Пенфесилией вышли на берег, осматривая свои корабли при свете факелов. Остальные амазонки, участвующие с ними в проверке флота, отправились спать. Чуть подумав, Пенфесилия взяла за руку Климену и молча повела её к своему дому.

– Куда ты меня ведёшь? – удивлённо шла за ней девушка.

Та завела её в дом и быстро переоделась в ночную тунику:

– Не против переночевать сегодня у меня? Хочу с тобой поговорить, – сообщила Пенфесилия и присела на край кровати.

Климена напряглась, но начала раздеваться:

– Только, пожалуйста, не томи. Я физически устала и хочу поспать.

Блондинка осмотрела при тусклом свете оголённое тело Климены, которое было полностью покрыто шрамами. Колени были разбиты; на животе, руках и бёдрах виднелись нитки после операций Ксанфы; а грудь покрывала багровая сетка из чётко видимых вен.

– Ты так страдала, родная…

Климена поймала её взгляд и присела рядом:

– Это в прошлом. В прошлом.

Пенфесилия притронулась к её руке и взглянула в глаза:

– Ты это так и оставишь? Может, поговорим с Ипполитой, отправим к Македонскому наши войска? Мы должны ему отомстить! Ты – единственная, кто выжила, а как выглядят тела тех, кто навечно остался в темницах Македонии, мне даже представлять не хочется!

Собеседница всхлипнула:

– Нет, я уже была у них в плену, я не хочу опять туда попасть.

– С чего ты взяла, что мы проиграем? Фемискира сейчас очень сильна, у нас есть возможность нанести Македонии серьёзный удар! – загорелась идеей Пенфесилия.

Климена перешла на шёпот:

– Сестра, они захватили всех амазонок… всех… Фемискира осталась цела только из-за того, что Македонский пока не дошёл до неё, но это ненадолго…

– Сколько в его темницах ты повидала пленных?.

– Сотни, Пенфесилия, сотни… – заплакала Климена, прокручивая в голове образы измученных девушек. – Когда меня освободили, наши амазонки жили в камерах по одной, а когда только пришла, темницы были забиты…

Блондинка вздохнула. Она прилегла на кровать и задумалась. Ей вдруг захотелось, чтобы остаток жизни Климена провела только в радости и доброте.