Черный лед

Я узнал об этом, когда вы уже выехали. Если бы знал раньше, сберег бы вам время, потраченное на поездку.

– Сберегли время? Я не нужна? – Еще одна двухчасовая поездка, теперь обратно в город, вовсе не была вершиной ее мечты, и уж совсем не хотелось отказываться от обещанных Сильвией денег.

– Наша группа собралась в меньшем числе, чем мы ожидали, и я считаю, что мы сумеем понять друг друга без посторонней помощи, – вежливым, хорошо поставленным голосом ответил мужчина.

Они говорили по-английски, и Хлоя быстро переключилась на французский.

– Как вам угодно, месье, но я уверена, что могу быть полезна. У меня нет никаких планов на следующие несколько дней, и я останусь с большим удовольствием.

– Если у вас нет никаких планов, вы можете вернуться в Париж и устроить себе прекрасный отпуск, – предложил он на том же языке.

– Боюсь, что моя квартира – не лучшее место для проведения отпуска, месье Хаким. – Она сама не понимала, почему так старается уговорить его разрешить ей остаться. Поначалу она совсем не хотела ехать сюда – только настойчивые просьбы Сильвии подвигли ее на это.

Да еще мысль о семистах евро в день.

Но теперь, когда она уже была тут, ей вовсе не хотелось возвращаться. Даже если это самое толковое, что она могла сделать.

Хаким колебался, по-видимому удивленный тем, что женщина может с ним спорить. Затем он кивнул:

– Полагаю, вы все же окажетесь нам полезной. Было бы нечестно заставить вас совершить столь долгую поездку без всякого результата.

– Это была долгая поездка, – согласилась Хлоя.

 – Я думаю, шофер немного заблудился – мимо некоторых мест мы проезжали не единожды. В следующий раз ему стоит взять карту.

Хаким неопределенно улыбнулся:

– Я прослежу за этим, мадемуазель Андервуд. Пока же оставьте ваш багаж – у нас есть слуги, которые о нем позаботятся, – и ступайте знакомиться с гостями, для которых вы будете переводить. Особых трудностей эта задача не представляет, а когда у нас будет перерыв в совещаниях, вы получите прекрасное помещение, в котором сможете отдохнуть.

И разумеется, присутствие столь очаровательной юной дамы отнюдь не станет помехой нашей работе.

В привычной французской благовоспитанности Хакима отчего-то чувствовался некий изъян. Хлоя обнаружила, что ей очень хочется помыть руки. Она одарила его материнской улыбкой, которая в ее репертуаре предназначалась для самого развратного из братьев Лоран, и пробормотала: «Вы так добры», после чего последовала за ним вверх по мраморным ступеням.