Многогранный мир. Дети – надежда России

А потом стал и сам прикасаться своей хрустальною палочкой к каждой звёздной снежинке, пролетающей мимо, легко и свободно паря на изящном кружеве, что, трепеща, поддерживали неутомимые пискухи-синички, и вдруг запела каждая звёздная снежинка на свой собственный лад, рождая музыку сфер, и закружился бельчонок в сверкающем снежном звездопаде. И маленький рыжий бельчонок, дирижирующий звездопадом, и золотистые синички, и искрящиеся звёздные снежинки слились в сверкающий поток, не знающий времени и границ, космическая музыка заиграла во всех своих переливах, как огромный прекрасный алмаз, преломляющий свет несметным множеством своих граней.

И вдруг из далёкого далека стала приближаться к нему звезда – и неожиданно заговорила голосом мамы:

– Бельчоп! пора вставать.

– Ах, мама, какой я сон видел! Я бы очень хотел стать музыкантом, чтобы дирижировать музыкой сфер…

– А как ты это собираешься делать? – поинтересовалась у своего сына рыжая белка.

– А я возьму хрустальную палочку и буду прикасаться к каждой снежинке, пролетающей мимо, когда наступит зима…

Посмотрела белка внимательно на своего сына и говорит:

– Послушай, малыш! Музыкой сфер не надо дирижировать, надо лишь вслушиваться, как звенят капли и поёт струящаяся вода во время дождя, как гудит зимой ветер, крутя снежинками, как шумит он, играя верхушками сосен, как плачет вьюга в заснеженном поле. И если твоё сердце сумеет выразить это в музыке, ты станешь замечательным музыкантом.

…Прошла зима, и наступила весна. Бельчонок повзрослел, и он уже знал, как переодеваются белки к зиме. Но он всё так же заслушивался хорами птиц, вливаясь вместе с ними в поток радости бытия; спускаясь с дерева на землю, он слушал, как трогательно и чисто звенят ландыши в рощице, изумлялся прелести прозрачно-хрустальной музыки журчащих ручьёв, внимал зелёному шуму распускающейся листвы и цветов, – и, полнясь этой музыкой, стал насвистывать и сам, вторя ранее услышанному, изображая то неумолчную песенку скромного лесного ручья или звенящий ландыш, то трепетный лист или прекрасный цветок… и, заслышав его, переставала шелестеть шелками листва и цветущее весеннее разнотравье, – природа, затаив дыхание, вслушивалась в самоё себя, чтобы потом, очнувшись как от чудесного сна, призвать царственного певца слиться с её хорами, наполняя небо и землю прекрасной одухотворённой музыкой.