Моё индейское лето

Бесстрашно толкалась и извинялась, делая реверансы туристам, старалась не мешать тем, кто фотографируется, два раза даже щёлкнула чужим фотоаппаратом, чтобы заснять одну парочку. Вот это город, вот это сила и мощь человека! Ульянка и папа уважали труд и талант, и здесь, в Нью-Йорке, куда ни глянь, его было в избытке.

К Нью-Йорку, такому могучему и величественному, хотелось прижаться – да-да, отсюда, с высоты башни Ульяне хотелось, чтобы весь Нью-Йорк был с ней.

На высоте ветер оказался ледяным, он рвал кожу с лица, растрепал Ульянке волосы и унёс пушистую резинку с гномиком.

Ульяна бросала монеты в прорезь и водила окуляром смешного телескопа, рассматривая дома и улицы. Иногда даже удавалось разглядеть, что едят проходящие по тротуарам люди, рекламу, надписи.

Вот телескоп наведён на воду – как её много! Папа хотел посмотреть на реку Гудзон, припал к глазку. А когда его сменила Ульяна, она увидела… лес.

– Это штат Нью-Джерси, он на том берегу! – объяснила Ребекка. – Мы съездим туда. Там отличные магазины.

Лес казался другим, таким странным. Ульяна привыкла к милым паркам, ухоженным полям, трогательным старинным мельницам Европы. В лес, просто в лес не хотелось. Ульяна не боялась заблудиться в каменных джунглях. Город есть город – будь он азиатский, африканский или такая вот громада вроде Нью-Йорка. Язык города был ей приятен и понятен. А всё дикое и неизведанное… Да такого в Америке не будет!

Так что не пугай, лес.

Ульяна перевела окуляр на район Центрального парка. Ухоженные деревья, дорожки, водоёмы, статуи, киоски – красота и гармония.

Папа купил билеты на площадку сто второго этажа. Эсфирь в экстазе хлопала в ладоши, блистая ногтями. Но Ульяне на верхней площадке не понравилось, так что они с Ребеккой уехали вниз. Пока папа внимал рассказам уважаемых родственников, они разглядывали на первом этаже изображения семи чудес света.

На улице Эсфирь потребовала отправиться пешком на нижний Манхэттен, смотреть вновь отстроенную на месте трагически погибшего Всемирного торгового центра Башню Свободы.

Бабушка уверяла, что Башня Свободы в особенно ясные дни машет своей верхушкой Статуе Свободы – это легко замечают те, у кого острое зрение. Она неустанно повторяла «Пойдёмте-пойдёмте-пойдёмте!» и обещала, что по пути они встретят много интересного, а также зайдут пообедать в ресторанчик.

Но вот тут родители Ребекки проявили твёрдость. Вечером они ждали гостей, им нужно было подготовиться, а потому они вызвали такси и умчались домой.