Птичий город за облаками

Буковый лес уступает место соснам, сосны – горечавкам и примулам, и до вечера дед успевает наловить в силки с полдюжины куропаток.

Они устраиваются на ночлег в усеянной валунами лощине, и собаки бегают кругами, вынюхивая, нет ли волков, Омир разводит огонь, дед свежует и жарит четырех куропаток, а холмы внизу лежат чередой темнеющей синевы. Они ужинают, костер прогорает до углей, дед тянет из тыквы-горлянки сливовицу, и мальчик ждет в радостном предвкушении. Чувство такое, будто сейчас из-за поворота покажется освещенная фонарями арба со сладкими лепешками и медом.

– Я тебе рассказывал, – спросит дед, – как я оседлал огромного черного жука и долетел до луны?

Или:

– Я тебе говорил, как побывал на острове, который весь из рубинов?

Он рассказывает Омиру о стеклянном городе, далеко на севере, где все говорят шепотом, чтобы ничего не разбить. И про то, как раз превратился в червяка и дорыл ход до подземного мира. Все истории заканчиваются тем, что дед после очередного удивительного и опасного приключения возвращается в родные горы, и уголья рассыпаются золой, и дед начинает храпеть, а Омир смотрит в небо и гадает, что за миры плывут средь далеких звезд.

Когда он спрашивает мать, может ли жук долететь до луны и правда ли дед целый год прожил внутри морского чудовища, она отвечает, что, насколько ей известно, дед никогда не покидал родных гор и не лучше ли Омиру думать о том, что он сейчас делает, то есть помогать ей вытапливать из сот воск?

И все же мальчик часто уходит в одиночку к дуплистому тису, забирается на ветку и смотрит вниз, туда, где речка исчезает за поворотом, и воображает чудеса, которые лежат дальше: леса, где деревья умеют ходить, пустыни, где люди с конскими телами мчатся быстрее стрижиного полета, царство на вершине земли, где сходятся времена года, морских змеев средь плавучих ледяных гор и племя бессмертных синих великанов.

Ему десять, когда Красотка, старая корова с провислой спиной, телится в последний раз. Почти весь вечер два копытца, с которых капает слизь и поднимается на холоде пар, торчат из-под ее выгнутого дугой хвоста, а Красотка жует траву, будто ничего решительно не происходит.

Омир делает шаг к нему, однако дед удерживает мальчика. На лице вопрос. Красотка вылизывает теленка, все его тельце раскачивается под ее огромным языком, дед шепчет молитву, начинает сыпать дождик, а теленок все не встает.